Сил совершенно нет, говорить не хочется, потому просто целую мужа в плечо. Его рука зарывается в мои волосы, нежно перебирая пряди и окончательно расслабляя. Сама не замечаю, как прикрываю глаза и потихоньку уплываю в сон.
Просыпаюсь в начале четвертого, как показывают электронные часы, потому что малышка настоятельно зовет к себе. Не успеваю скинуть одеяло и сесть в постели, как Алекс нависает сверху, коротко целует и, выдав: «Спи, мы сами справимся», уходит в детскую, тихонько прикрывая за собой дверь.
Только удивленно хлопаю сонными глазами, удивляясь, откуда в нем столько энергии и сил, но не верить своему мужчине не могу. Он уже доказал, что легко справляется с трудностями. Любыми. Даже теми, которые касаются нашей малышки.
Откидываюсь на подушку, решая не мешать, раз велели отдыхать. В голове лениво ворочается мысль, что надо бы встать и принять ванну, про которую я совершенно забыла, нежась после жаркой ночи в крепких, но нежных объятиях, однако, тихий голос Гроссо, воркующего с дочерью, и навалившаяся дрема окутывают пуховым одеялом. Не сопротивляюсь и не замечаю, как вновь соскальзываю в сон, и до утра меня уже никто не беспокоит.
Второй раз просыпаюсь от ароматного сладковатого запаха, щекочущего обоняние, и ощущения скользящего по коже взгляда. Распахиваю глаза и тут же сталкиваюсь с внимательным теплом карих омутов.
Алекс стоит в изножье кровати, на губах играет немного хитроватая улыбка. В легких домашних брюках, с перекинутым через плечо белоснежным полотенцем и без футболки он кажется в этот момент таким близким и невероятно сексуальным, что в горле моментально пересыхает.
Опускаю взгляд ниже и зависаю на рельефной грудной клетке. Гроссо не качок, но спорт точно присутствует в его жизни. Перед глазами тут же проносятся откровенные картинки, напоминающие с каким удовольствием я изучала эту часть тела мужа не только руками, но и губами, и языком. Жар опаляет щеки, дыхание на миг прерывается, но я делаю вид, что все в порядке.
Однако довольный смешок, точно не мой, открыто намекает, что скрыть эмоции до конца не удалось. По коже пробегает щекотливое волнение, мотыльки в груди, сбивая друг друга, начинают порхать, но я уже сосредотачиваюсь на том, что находится в руках мужчины.
Увиденное не удивляет, а поражает нереальностью. Алекс держит в руках поднос, и именно оттуда доносятся невероятно аппетитные сладкие нотки, заставляющие мой организм проснуться и заворчать от голода.
Завтрак в постель?
В исполнении Алекса Гроссо?
Это шутка?
Оказывается, нет.
— Доброе утро, Соня, — подходит вплотную мужчина и в поцелуе легко касается моих губ, доказывая, что вполне реален и не шутит. — Как и обещал, овсянка с садовой малиной.
Гроссо аккуратно устанавливает поднос у меня на коленях. Но вместо того, чтобы изучить то, что так раззадорило обоняние, я жадно вглядываюсь в карие омуты, полные нескрываемой нежности и заботы.
— Ты запомнил, — выдыхаю недоверчиво, прикусывая губу.
Поступок обескураживает. Если честно, я уже совершенно забыла о том разговоре. Да и подначивала тогда Алекса лишь потому, что была совершенно выбита из колеи навалившимися друг на друга событиями.
— Я помню всё, что для меня важно, — тихий, серьезный голос делает каждое отрывисто произнесенное слово значимым, в противовес пальцы мужа очень аккуратно скользят по щеке и убирают за ухо выбившийся локон. — А ты, Надя и мама являетесь именно такими.
— Спасибо, — произношу полузадушено из-за нахлынувших эмоций и тяну за полотенце, заставляя мужчину наклониться. Душа требует поблагодарить за такой очень показательный для меня поступок.
В очередной раз сидящий передо мной на краю постели человек доказывает, что его слова — не обычный треп ради «красного словца», а обещание, которое он запомнил и непременно осуществит.
Алекс легко поддается, и я, не сомневаясь ни секунды, сокращаю оставшееся между нами расстояние, и нежно накрываю упругие губы. Мне охотно отвечают, и на какое-то время кроме бережных дразнящих касаний рта и языка всё становится далеким и неважным.
Недостаток кислорода заставляет оторваться от увлекательного занятия и прийти в себя. В памяти тут же вспыхивает один из первых наших серьезных разговоров, когда моё доверие к этому человеку было спрятано за семью замками. Вопрос Алекса: «А чего ты сама хочешь, Соня, от брака?» И его же ответ, потому что я молчу: «Только тебе решать, фиктивно мы будем жить или по-настоящему».
Не хочу фиктивно, наполовину или частично. Мне требуется всё. Точнее весь. Он.
Отчетливо понимаю это, еще раз взглянув в уже практически родные глаза.
Не знаю, когда Алекс успел пробраться мне под кожу, став близким и таким нужным. Но это не пугает, как раньше. Да, до полного, безоговорочного доверия я еще не добралась, всё-таки слишком сильно потрепала в своё время судьба. Но и чужаком, к которым отношу всех без исключения особей мужского пола, его не воспринимаю.
