С папой становилось все труднее, но Тай был уверен, что ситуация исправится, как только мы запустим новое производство: новые корпуса, новые чудесные силосные башни, новый резервуар, куда будет стекать весь навоз и где он будет герметично перепревать, пока не придет пора вносить его в землю – никаких протечек и никакой вони. Сплошная выгода и полное самообеспечение. Тай пытался подсовывать отцу рекламные буклеты, но тот даже не открывал их, правда, Тай не терял оптимизма и считал, что отец воспрянет духом, увидев все это великолепие в реальности. А крошечные поросята? Перед ними вообще нельзя устоять: они такие розовенькие, такие милые, толкаются, залезают на маму, сосут титьку, визжат, играют и смотрят, смотрят, смотрят через прутья загонов черными любопытными глазенками. Даже если отец не оттает, пока будет идти стройка, то уж когда закипит настоящая работа, он наверняка перестанет быть букой и превратится в довольного пенсионера.
Поле рядом со старым коровником было засажено кукурузой: в начале посевной никто и подумать не мог, что все так повернется. Поэтому, когда субботним утром к нам нагрянул Марв Карсон с подписанными документами (президент банка оказался свояком окружного строительного инспектора, поэтому Марв все так быстро провернул и даже не поленился заехать в выходной), Таю пришлось срочно выгонять плуг и запахивать двадцать акров прилично подросшей кукурузы. Отец с Питом в это время чистили и смазывали комбайн, как обычно готовя его к страде загодя. На воскресную службу на следующий день никто не пошел: время дорого. Чтобы не пропустить следующий цикл опороса и не стопорить выделенные деньги, следовало немедленно приниматься за дело. Утром в воскресенье у нас на пороге уже стояли прораб из Канзаса (у тамошней фирмы мы заказали корпуса), представитель фирмы, выпускающей резервуары, из Миннесоты, и главный подрядчик из Мейсон-Сити. Вместе с Таем и Питом они весь день проводили замеры, чтобы приступить к работам на следующее же утро. В понедельник ни свет ни заря подъехала бетономешалка, так что Таю пришлось пожертвовать сном и в половине шестого он уже был на площадке.
Мне в тот день предстояло отвезти отца в Пайк к мануальному терапевту.
– Заедь с ним в магазин, – посоветовала Роуз, – может, ему носки нужны или еще что-нибудь. Не торопитесь назад.
– Пообедать можно в кафе, – кивнула я.
– Точно. А завтра им с Питом еще комбайн надо до ума довести. Там работы на несколько дней. Надо же чем-то его занимать.
Я кивнула. Мы стояли у нас на заднем крыльце, и тут за спиной сестры я заметила Джесса Кларка. Он совершал свою обычную утреннюю пробежку и остановился, чтобы посмотреть на развернувшееся строительство. Роуз обернулась, увидела его, посмотрела на меня и едва заметно ухмыльнулась. Неужели я себя выдала?
– А у тебя на сегодня какие планы? – спросила я как можно беззаботнее.
– Линда купила ткань на спортивный костюм, я обещала ей помочь с выкройкой. Ну ты же понимаешь, чем все это кончится?
– Ругань и слезы.
– Точно. В супермаркете в Мейсон-Сити можно купить за двадцать пять баксов очень милый костюмчик. Но ей, видите ли, не нужен костюм из обычного супермаркета. Твоя швейная машинка берет трикотаж?
– Вроде да. Если хотите, можете шить у меня.
– Посмотрим.
Она отвернулась и стала разглядывать стройку, а потом спросила:
– Можно последнюю просьбу?
– Конечно.
– Пусть хоть врач скажет ему, что нужно делать зарядку. Все его проблемы из-за сидячего образа жизни, а не из-за аварии.
– Как скажешь.
– Вот увидишь… – протянула она с нескрываемой иронией.
Я рассмеялась и пошла к машине.
Отец ждал меня на подъездной дорожке у кухонных шкафчиков. Я заметила, что он переоделся, снял рабочий комбинезон и нарядился в чистые коричневые брюки и синюю рубашку. Садясь в машину, он не проронил ни слова, а когда мы проезжали стройку, прилип к окну и смотрел, пока очертания домов и техники не растворились в пыльном мареве.
В присутствии отца я всегда чувствовала внутреннее напряжение. Так было и сейчас, правда, когда он отвернулся от окна и выпрямился, меня словно отпустило и мысли вернулись в привычное русло – к Джессу Кларку. С момента нашего свидания на свалке прошло пять дней: два дня лили дожди, два были забиты домашними делами и семейными обязанностями, сегодня началась стройка. Теперь в ближайшие несколько недель и думать нечего о встрече. Игры по вечерам прекратились, Джесс заходил не часто, так что у меня не осталось даже щекочущего нервы удовольствия видеть его при свидетелях, боясь выдать себя, подавая ему чашку кофе или задавая праздные вопросы о Гарольде.
