— Боюсь, что это в некотором роде преуменьшение, — заметил Фиц. — Мы не знаем, сколько у капитана Ростона сторонников, но в настоящий момент он, судя по всему, является хозяином положения.
— Что стало с Фолсомом и его людьми? — спросила Бобби.
— В лучшем случае, — ответил Фиц, — они пленники. Вскоре после того, как капитан ушел на встречу с капитаном Ростоном, к палатке подошли солдаты второй роты с заряженными мушкетами. Полагаю, они арестовали ваших товарищей и увели в неизвестном направлении, а затем поставили у палатки свой караул, чтобы перехватить капитана Д’Ивуара, когда он вернется. Судя по тому, что я подслушал, бунтовщики замышляют держать капитана и полковника под стражей, а капитан Ростон между тем примет командование полком.
— Но вас–то они хотели убить, — заметила Винтер.
Лейтенант вновь ощупал внушительный кровоподтек, лиловевший на его лице.
— Я не вполне уверен, но предполагаю, что старший сержант Дэвис имеет ко мне некоторые личные счеты. Его обращение со мной, безусловно, было резким.
— Но… — Графф развел руками, насупившись под буйными зарослями бороды. — Почему они взбунтовались? Зачем?
Фиц понизил голос:
— Сегодня во второй половине дня полковник разослал капитанам новый приказ. Мы продолжим идти на восток, вглубь Десола. Насколько я понимаю, капитан Ростон выступил против этого приказа на том основании, что у нас недостаточно припасов.
Винтер вспомнились столбы черного дыма над горящими повозками, вспомнилось, как день напролет трудились спасательные команды. До сих пор она не задумывалась о том, чего стоила полку эта катастрофа.
— А их недостаточно? — спросила она.
— По моим подсчетам, воды у нас осталось примерно на два дня, и это при условии крайне жестких норм. Продовольствия хватит на более долгий срок, если брать в расчет туши вьючных животных, убитых при нападении на лагерь.
— На два дня?! — ошеломленно повторил Графф. — Да за два дня мы нипочем не доберемся до Нанисеха, даже если выступим прямо сию минуту!
— И полковник хочет продолжать поход? — Винтер покачала головой. — Это же бессмысленно.
— Должен признать, что мне тоже непонятны причины такого решения, — сказал Фиц. — Вполне вероятно, впрочем, что полковник обладает некими сведениями, которые представляют ему ситуацию в ином свете.
— Твою мать! — пробормотал Графф и свистнул сквозь стиснутые зубы.
Винтер кивнула, безмолвно разделяя его чувства. Она видела своими глазами и пожарище, и трупы вьючных лошадей, но пелена дыма и хаос, царивший вокруг, мешали оценить истинные размеры ущерба. Ей показалось тогда, что десолтай в итоге потерпели неудачу, поскольку почти все солдаты благополучно вырвались из расставленной кочевниками западни.
— И все же это не оправдание для бунта, — сказала она с убежденностью, которой на самом деле не испытывала. — Если у нас начнутся беспорядки, десолтай нас перережут.
— Ясное дело, не оправдание, — торопливо согласился Графф. — Я ничего такого и не хотел сказать. Просто у меня и в мыслях не было, что все так скверно.
— У полковника наверняка есть какой–нибудь план, — подала голос Бобби.
— Сколько людей знает о бунте? — спросила Винтер, обращаясь к Фицу.
— Точно не могу сказать, — отозвался лейтенант, — но, похоже, эта новость еще не стала достоянием всего лагеря. Знают, само собой, люди Дэвиса и, подозреваю, кто–то из четвертого батальона — те, кому доверяет капитан Ростон.
— А капитан Солвен и капитан Каанос? Если обратиться к ним, могут они положить конец бунту?
Фиц нахмурился:
— Вполне вероятно. С другой стороны, капитан Ростон наверняка понимает, что не сможет действовать, не добившись от них хотя бы негласного одобрения.
— А стало быть, он вполне уже мог перетянуть их на свою сторону, — вставил Графф. — И если мы сунемся к ним, то запросто угодим под арест.
— Но нельзя же сидеть сложа руки! — воскликнула Бобби.
Винтер поморщилась. Чутье, которое развилось в ней за два года службы под началом Дэвиса, твердило ей, что надо затаиться, выждать, пока все кончится, и присоединиться к победившей стороне. И не лезть на рожон, чтобы не привлечь излишнего внимания.
Вот только сейчас об этом и речи быть не может. Она в ответе за седьмую роту, и несколько ее солдат уже в плену у бунтовщиков, если вообще живы. «Больше того, если мы сейчас примем неверное решение, нам неминуемо уготована смерть. Кто вернее всего найдет путь к спасению — полковник и капитан Д’Ивуар или Ростов и Дэвис?» — рассуждала девушка. Если ставить вопрос таким образом, то и выбора, собственно, нет.
— Солдатам пока еще ничего не сообщили, — произнесла Винтер. — Не хотят признавать, что это бунт. Ветераны, может, и поддержат бунтовщиков, но вот новобранцы… — Она искоса глянула на Бобби, — новобранцы — вряд ли. Поэтому они стараются обстряпать все по–тихому. Захватить капитана Д’Ивуара, полковника, еще кого–то, кто может помешать, а утром выступить с какими–нибудь оправданиями — и командиром полка станет капитан Ростон.
