Джен стояла неподалеку от того места, где ворданаи вошли в подземный зал, между двумя статуями, откуда она могла увидеть как на ладони всякого, кто попытается выбраться наружу. Она не хотела, чтобы Маркус сбежал и поднял против нее солдат, но и отправиться на поиски не решалась, так как в густом дыму капитан мог незаметно проскользнуть мимо нее. Поэтому она выжидала, и Маркус выжидал вместе с ней.
«При других обстоятельствах меня бы это вполне устроило, — думал он. — Рано или поздно уцелевшие солдаты седьмой роты предпримут спасательную вылазку. Либо ее затеют Мор или Вал, как только станет известно о случившемся». Правда, как скоро это произойдет, известно одному Господу, а между тем полковник лежит один–одинешенек среди окончательно мертвых аскеров, и его сломанная нога придавлена грудой камней весом в полтонны. Маркусу отчаянно хотелось вернуться к нему и вместе дожидаться спасения, но поступить так он не смел. Оттуда он не сможет видеть Джен, а если она подберется слишком близко…
Вместо этого он крался сквозь туман, ощупывая разбросанное по полу снаряжение в поисках того, чем можно было бы убить женщину, в которую он уже начинал влюбляться. Среди мертвых аскеров в изобилии валялись мушкеты, и Маркус набил карманы пороховыми картузами. Теперь он методично, один за другим, заряжал мушкеты, прислоняя их к одной из статуй.
— Выходи, Маркус! — окликнула Джен. Эхо ее голоса разошлось по заполненной дымом пещере, диковинным образом доносясь сразу отовсюду. — Мы оба прекрасно знаем, чем все это закончится. Не оттягивай неизбежное.
— Почему? — бросил он через плечо, рассчитывая, что дым и отголоски эха скроют его истинное местоположение. — Неужели ты собираешься оставить меня в живых?
— Если будешь хорошо себя вести.
— В таком случае прости, что я оттягиваю неизбежное. — Теперь в распоряжении Маркуса были четыре заряженных мушкета. Сунув их под мышки — по два с каждой стороны, — он перебежал к другой груде трупов и продолжил собирать оружие. — Раз уж мы оба заняты выжиданием, может быть, не откажешься удовлетворить мое любопытство?
Джен проникновенно вздохнула:
— И тогда ты скорее выйдешь ко мне?
— Возможно.
— Ты пытаешься выиграть время. Знаешь, у твоего обожаемого полковника был не очень–то цветущий вид.
— А ты все же сделай одолжение, — проворчал Маркус, забивая шомполом еще один заряд. — Ты называла себя обыкновенной чиновницей.
— Я лгала, — проговорила Джен. Почти лукавая нотка в ее голосе прозвучала так знакомо, что Маркуса затошнило. — Я часто лгу. Это часть моей работы.
— А как насчет остального?
— Чего именно?
Маркус разорвал зубами очередной картуз и ощутил на губах солоноватый привкус пороха. Он выплюнул свинцовый шарик в дуло мушкета.
— Ты сама знаешь. Насчет нас с тобой. Тебе же с самого начала было на меня наплевать, верно?
Джен опять вздохнула:
— Какого ответа ты ждешь? «Вначале это была лишь работа, но после всего, что мы пережили вместе…» — Она презрительно фыркнула. — Честно говоря, Маркус, ты сам напросился. Завоевать твое доверие было совсем не трудно. Капелька страха, капелька беззащитности — и ты примчался спасать меня, как рыцарь на белом коне из детской сказки.
— Я верил тебе, — бросил Маркус.
— Разумеется, верил. Я знала, что ты поверишь. Все это есть в твоем личном деле. Кстати, местами это весьма занятное чтение. — Джен сделала паузу. — Ну же, Маркус? Хочешь узнать правду о том пожаре?
— Я и так знаю правду, — отозвался Маркус и, забив пулю на место, отшвырнул шомпол.
— Ты уверен? — Маркус, и не видя Джен, точно знал, какая улыбка играет сейчас на ее губах. — Это и в самом деле крайне занятное чтение.
Семь мушкетов. Этого, пожалуй, хватит. «Она не даст мне сделать семь выстрелов». Маркус взял первый мушкет, сделал глубокий выдох и выступил из–за статуи. В неверных отсветах далеких огней смутный силуэт Джен был едва различим.
— Я думал, что полюбил тебя, — сказал капитан.
— Бедненький Маркус, — ядовито отозвалась Джен. — Все, чего он хотел…
Маркус нажал на спусковой крючок. Оглушительно грохнул выстрел, привычно ударила по плечу отдача. Водопад ослепительнобелых искр окутал Джен, но Маркус, схватив оставшиеся мушкеты, уже перебегал под прикрытие другой статуи.
— Чего, собственно, ты хочешь добиться? — осведомилась Джен, когда вторая пуля отскочила от ее невидимого щита и с визгом канула в темноту. — Или это пресловутый «последний рубеж» — из тех, на которых вы, военные, так любите стоять насмерть? — Маркус сделал третий выстрел и промахнулся на несколько ярдов. Джен рассмеялась. — Что ж, это я могу тебе устроить.
