Я, изрядно испугавшись, хотел произнести речь, опровергающую слова Добровольского, но слов не находилось, и я просто растерянно кивнул головой на слова Морозова.
Ключник вновь взял свой клинок, направившись за кулисы.
— Андрей Осипов! — выкрикнула Довлатова, когда Морозов уже ушел за кулисы.
Вновь услышав свою фамилию, я встал и направил свой взгляд на нее, часть хранителей, стараясь не шуметь, направилась вслед за Морозовым, вероятно, для обсуждения каких-либо своих вопросов.
— От лица ключника, хочу предложить вам передать в хранилище нашего корпуса свой ключ-камень для его сохранности, — произнесла Довлатова на удивление милым голосом.
— Он отказывается, — неожиданно вскочив с места, произнес Топор.
Довлатова недовольно перевела пронзительный взгляд на Топора и, практически шипя, выпалила:
— Я задала вопрос хранителю Осипову!
Посмотрев на Иваныча и Топора, отчаянно вертевших головами, я посмотрел на Довлатову и неуверенно ответил:
— Спасибо за предложение, но я пока оставлю его у себя.
Поморщив лоб, женщина поправила очки и, с трудом скрывая гнев, выдавив из себя улыбку, произнесла:
— Как пожелаете, но в любой момент мы можем вернуться к этому вопросу.
Краем глаза я заметил, как Добровольский внимательно выслушал наш диалог, а после он вместе со своей свитой поспешил покинуть зал, лишь Самойлов, самодовольно улыбаясь, поглядывал на Иваныча.
Довлатова захлопнула свою папку и встала из-за стола. Вслед за ней поднялись и двое человек, сидевших по краям, когда та спустилась со сцены и направилась в нашу сторону.
Когда мы вышли из ряда и направились по проходу к выходу, Довлатова нас догнала, схватив меня за плечо. Я развернулся и, глядя на нее и двух стоящих по краям мужчин средних лет, походивших друг на друга, словно братья-близнецы, но что за столом, что сейчас лица их мне показались максимально невыразительными и незапоминающимися, я даже на мгновение подумал, что запросто мог их видеть где угодно и даже не запомнить.
— Хочу предостеречь вас, Андрей. Ваш товарищ Петренко зашел далеко и перешел дорогу Добровольскому, за что, я практически уверена, его ждет смерть. Советую на будущее тысячу раз подумать, прежде выступать с заявлениями против влиятельных и гораздо более сильных хранителей, — произнесла Довлатова, после чего, не дождавшись ответа, уверенным шагом прошла мимо меня в сторону вестибюля.
— Она говорит правду? Тебя завтра убьют? — негромко спросил я.
Проходивший мимо Самойлов довольно выкрикнул, перебив меня:
— О, еще и как. Старик, пиши завещание! Скоро твой ключ будет моим.
Иваныч смолчал, наблюдая, как Самойлов с ехидной улыбкой покидал зал.
— В смысле ключ будет его? — с удивлением спросил я.
— Когда один хранитель убивает другого в ритуальном круге, он получает его ключ, но завтра он не получит мой ключ…, - сурово сказал Иваныч, направившись к выходу.
— А мы не можем отказаться от боя или уехать куда-нибудь? — спросил я Топора, догоняя Иваныча.
— Нет, если он не придет, это будет нарушение кодекса, за которое наказание.
— А наказание у хранителей одно — это смерть, — грустно кивнув головой, произнес я.
— Именно.
— И чего делать?
— Да ничего. Вернемся в бар и будем ждать утра. За оставшееся время постараюсь тебя хоть чему-нибудь научить, чтоб смог защититься при следующем нападении, которое, я уверен, будет и после боя в круге, — строго сказал Иваныч, слегка притормозив, чтобы я и Топор смогли его нагнать.
Остановившись в вестибюле, я внимательно наблюдал, как Добровольский и свита гордо проходили мимо нас к выходу, лишь Алина шла, смотря в пол, вероятно, боясь посмотреть мне в глаза, чего ее отец не брезговал, с угрожающим выражением лица глядел в мою сторону.
— Он от нас так просто не отстанет, — констатировал Топор, смотря вслед Добровольскому.
«Клинок стремится сохранить жизнь своему хранителю. Магические свойства клинка способствуют восстановлению хранителя, в том числе излечению ран.»
Пункт 26 «Руководства для
хранителей ключей Мерлина»
— Давай! Сосредоточься и мысленно представь, как молния вылетает из клинка и попадает ровно в центр манекена! — выкрикнул Топор, стоя в стороне, пока я кружил возле манекена, стоявшего в самом центре бункера.
Остановившись, я закрыл глаза. Энергия, таившаяся в клинке, теплыми ручейками растекалась по моему телу. Сжав кулак покрепче, я направил эти ручейки обратно в клинок. Энергия скапливалась в нем и даже нагревала рукоять, которая обычно была холодна. Когда рукоятка клинка накалилась, что я уже с трудом мог ее удерживать, я сделал глубокий выдох и, открыв глаза, резко выкинул руку с клинком вперед, указывая острием на манекена. В воздухе раздался треск, от острия клинка исходили десятки маленьких нитей тока, пока через мгновение они не собрались в единый пучок и с огромной скоростью вырвались из клинка, и толстым пучком нити тока устремились в манекен. Пучок едва достиг груди манекена, разрядил содержавшуюся в себе мощь. Прогремел взрыв, словно гром, разорвав манекен на мельчайшие частицы, превратив его в конфетти, разбросав по всему помещению.