У меня было много подозрений и поводов ей не верить, но я не хотел их показывать. Внутри меня все же было чувство, что она общается не в каких-то корыстных целях своего отца. Не хотелось верить, что она как хитрая девушка, пользуясь своей привлекательностью, пытается втереться ко мне в доверие и что-то узнать. Во-первых, чего у меня можно узнать? Все, что я знаю, это, вероятно, капля оттого, что знает она и любой другой хранитель, а второе — я хотел верить, что у нее есть ко мне какая-то симпатия. Смелости спросить об этом у меня, конечно, не хватало, да и этим я бы поставил ее в неловкое положение. Сомневаюсь, что такая девушка сама хоть раз проявляла к кому-то внимание первой.
— Мы куда-то конкретно едем? — спросил я.
— Да нет. Пока просто катаемся. Эта записка была мимолетным порывом, когда мне удалось собраться с мыслями и набраться смелости, — слегка покраснев и отводя от меня глаза, произнесла Алина.
Решив взять инициативу в свои руки, чтобы Алина немного расслабилась, я произнес:
— Ты голодна? А то я не ел почти весь день.
— Немного да.
— Тогда может остановимся в конце улицы, там есть одно небольшое уютное кафе. Мы с мамой там бывали на ее день рождение. Я тогда работал целый месяц, чтобы насобирать денег, чтобы ее туда отвести.
— Хорошо, я согласна, — улыбнувшись, ответила Алина, после чего спросила, — а сколько тебе тогда было? Ну, когда вы туда ходили.
— Лет тринадцать. Я занимался всякой подработкой, чтобы заработать денег. Когда отец ушел, жить нам стало нелегко, и мама не особо чего-то хорошего видела, и мне очень хотелось ее порадовать.
— Звучит мило, очень даже, — улыбнувшись, ответила Алина.
— Наверное, так и было. Маленький мальчик ведет свою маму в «ресторан», — произнес я и с грустью уставился вперед, где на дорогу ветер гнал сорванные с деревьев желтые листья.
— Все нормально? — обеспокоенно спросила Алина, поглядывая на мой пустой взгляд вдаль.
Немного оживившись, я повернулся к ней и, слегка улыбнувшись, произнес:
— Да, просто последние несколько недель вышли нелегкими. Кстати, у тебя тут в салоне поудобнее, чем в волге Иваныча!
— Спасибо, значит, не просто так отец за нее заплатил больше, чем за волгу, — с улыбкой произнесла Алина. — А про тяжелые недели я тебя понимаю. Когда увидела, как ты вышел в круг с Самойловым, у меня аж дыхание перехватило. Кстати, еще раз извини и за Самойлова тоже. Он со мной всегда был хорошим, хотя я видела, что сила ключа и клинка его сильно испортила.
— Да за что тебя-то прощать. Самойлов сам нас вызвал на бой, точнее Иваныча, он был в курсе возможных исходов.
— Это то да. Я про то, что он тебя втянул в тот бой. Он видел, что я за тебя переживала и то, как я закатила истерику после собрания, когда ты сказал, что не шпион. Тогда же Петренко и вызвали на бой. Он не хотел, чтобы я с тобой общалась, и ему не понравилось, когда я так отреагировала. Видимо, поэтому он и вытянул тебя на бой, точнее спровоцировал, — произнесла Алина, остановившись возле кафе, про которое я говорил.
— Хм… если честно, я думал, это был план твоего отца… — произнес я, после чего вышел из машины вслед за ней.
— Выглядит, и правда, миленько, — сказала девушка, оглядывая вход в кафе и через панорамные окна антураж внутри.
С улицы был виден льющийся из окон теплый свет от висевших по всему залу лампочек Эдисона разной формы и размера. По всему залу были расставлены красивые комнатные растения, на стенах висели картины, которые добавляли некого домашнего уюта, а на мягких диванчиках, которые были возле столиков у окон, лежали теплые пледы и небольшие тканевые винтажные подушки с искусно вышитыми узорами.
Подойдя к двери, я открыл ее. Прозвучал звон колокольчика, висевшего над входной дверью. В открытую дверь, улыбнувшись, прошла Алина, я зашел вслед за ней, закрыв за собой дверь.
Улыбчивая девушка-официантка к нам сразу подошла и проводила к свободному столику возле окна. Мы уселись друг напротив друга в окружении подушек. Вид из окна открывался на дорогу, по которой мы приехали. Было уже вечернее время, и машины неторопливо проезжали по улице, желтые падающие листья медленно кружили, падая на землю по тротуару, за окном медленно шли люди, атмосфера уютного осеннего вечера была в каждой мелочи.
— Красиво, правда? — спросила Алина, глядя в окно.
— Согласен. Хороший теплый осенний вечер выдался. Все какое-то умиротворенное. Однако окружающие даже не подозревают, что происходит вокруг. Я тоже не так давно жил в этом неведении, а теперь за мной охотятся…, - произнес я, глядя в окно.
— Я уже позабыла чувство неведения, — с грустью произнесла Алина, нервно подняв уголок рта в неловкой улыбке.
— Ты уже давно во всей этой тусовке варишься? — спросил я, переведя взгляд на Алину.
— С пятнадцати лет.
— Ух, а не сильно рано для такого откровения. Боюсь даже представлять, что тебе в том возрасте проводили обряд, — произнес я, поглядывая на запястье правой руки Алины, на котором была печать, скрытая под татуировку, как и почти у всех хранителей.