— Тогда можно пойти в деревню и попросить какого-нибудь рыбака подбросить до аэропорта.
Рыжий покачал головой.
— Пожалей рыбаков. Если его задержат, то впаяют срок за укрывательство террористов.
— И что же нам делать? — спросила девушка.
— Ждать полудня и идти назад. А там подумать и решать новые проблемы, когда они появятся.
У ребят тоже оказалось полотенце. Мы уселись рядом, полюбовались восходящим солнцем, которое быстро стало немилосердно припекать, и задремали.
— Подъем!
Я открыл глаза, увидел ухмыляющееся лицо Рыжего, потом ребят, упаковывающих свое полотенце в рюкзак, сине-серое, спокойное море, игуану, сидящую на камне, пустынный пляж и понял, что мы все хорошо выспались.
— Рестораны, наверное, уже открылись, — сказал Рыжий, выдергивая из-под меня полотенце. — Я голоден и хочу увидеть аборигенов, чтобы узнать новости.
Деревня оказалась ближе, чем мы думали. Уже через пятнадцать минут показались покрытые пальмовыми листьями яркие домики, старые машины, палапы, стоящие на крошечном песчаном пляже на окраине деревни, и лодки, привязанные к вкопанным столбикам или к стволам жиденьких пальм, растущих тут и там вдоль берега. Чуть вдали от жилых домов стоял огромный навес и два строения, покрашенные яркой синей краской, служащие, как мы поняли, кухней и складом ресторанчика, название которого «Маленький рай» мы прочитали на огромном плакате, натянутом между столбами.
Навес укрывал шесть столиков и белые пластиковые стулья, усыпанных серыми пятнами и царапинами. Посреди, под потолком висела клетка с грустным попугаем. Он недоуменно оглядывал окружающий его мир, не понимая, почему он должен сидеть в клетке, а не прыгать по спинкам стульев вместе с его сородичами. Мы сдвинули два столика, сели, не глядя друг на друга, и стали ждать официанта. Из кухни пахло омлетом и жареными овощами. Этот запах смешивался с запахом гниющих водорослей, который приносил слабый ветерок.
— Картина мирная, — сказал Рыжий, оглядываясь. — Даже слишком мирная.
— Что вас смущает? — спросил я.
— Все.
Развитие его мысли прервал официант — молодой майя с живыми веселыми глазами.
— У нас только омлет, жареные овощи и ветчина, — сказал он.
— Мы это поняли по запаху, — сказал я. — Все отлично, нам четыре порции, еще фрукты и крепкий кофе.
Я перевел сказанное своим спутникам, те кивнули, а Джон сказал, что прекрасно иметь в команде переводчика. Официант вернулся через пять минут, неся на подносе четыре бумажные тарелки с омлетом, овощами и ветчиной, миску с фруктами и стаканчик с вилками и салфетками.
— Кофе через пять минут, — сказал он.
Потом замялся, смахнул со стола упавший сухой листик и спросил:
— Простите, вы — американцы?
Мы подтвердили его догадку и поинтересовались, не видел ли он утром толстяка. Официант оглянулся и, наклонившись ко мне, сказал:
— Видел, но его увезла полиция.
Его фразу поняли все, даже Джон и Мэри, которые не знали испанского.
— Вчера вечером и все утро по радио предупреждали, что на острове присутствует банда американских террористов, которые готовят государственный переворот, и чтобы каждый, кто встретит гринго, сообщал об этом в полицию. Видимо кто-то из деревни увидел толстяка и позвонил. Так майя никогда не поступают. Сейчас все в деревне пытаются узнать, кто сделал звонок.
— А когда выяснят? — спросил я.
Официант прищурился и нехорошо усмехнулся.
— Накажем согласно нашим обычаям.
С этими словами он исчез, оставив нас один на один с омлетом и свежей перспективой узнать, как именно выглядят обычаи деревенской мести.
— Спасибо Хосе, что предупредил, — сказал Джон, ковыряя вилкой в омлете. — Он все правильно сказал — в деревню надо приходить днем.
— Откуда ты знаешь, что сейчас никто не звонит в полицию? — перебила его Мэри. — Мне тут страшно, давайте быстрее вернемся на наш пляжик и спрячемся в кустах.
— Доешь сначала, — сказал Джон. — Кто знает, сможем ли мы пообедать.
Тут появился официант, неся четыре огромных кружки с кофе. Он расставил кружки на столе, вынул из кармана пакетики с сахаром, постоял, оглядываясь на кухню, и сказал:
— Тут один наш вернулся из аэропорта…
Мы застыли с вилками в руках.
— Там со вчерашнего дня стоит заправленный американский самолет, — продолжил он. — Ни вчера, ни сегодня никто в Америку не улетел. Улетели самолеты в Канаду, в Европу, а американский стоит пустой. В аэропорту никого нет, регистрация не работает, только полиция ходит по залам.
Мы переглянулись.
— Американцев было не менее пятидесяти человек, — сказал я. — Куда они делись?
Официант пожал плечами.
— Никто ничего не знает или не хочет говорить.
— Спасибо тебе, — сказал до сих пор молчавший Рыжий.
Потом он повернулся к мне.
— Я же говорил, что мне тут все не нравится. Давайте заканчивайте с кофе и быстро назад на пляж. Мэри права, тут нам больше делать нечего.
Тут опять появился официант.