Впоследствии стали появляться мнения, что, дескать, Русь долгое время находилась чуть ли не под «гнётом» византийской культуры(!). Но, вновь и вновь обращаясь к истокам, к «Слову» Илариона Киевского, понимаешь, что не гнёт, но благодать Божья «…ибо иго мое – благо…»12. Исследования литературных произведений раннего периода подтверждают тот факт, что, являясь культурной наследницей Византии, Русь, тем не менее, создала свою собственную культуру. В качестве общедоступного примера можно взять русские народные песни. Вряд ли спутаешь их с творчеством других народов. Почему-то принято считать, что происхождением своим они обязаны ямщикам… Это нелепое предположение стало уже академическим. Но тем, кто хоть раз слышал церковное пение, пение молитв, возносимых над Русью уже более тысячи лет, должно быть ясно без всяких объяснений – где истоки этого жанра. Монашеский исихазм (стяжание благодати Божьей в уединенном безмолвии), учение о Фаворском свете, воспринятые и сохранённые в первозданной чистоте, творения иконописцев Феофана Грека (около 1340 года – после 1405 года) и Андрея Рублёва (1360–1430), жизненный подвиг Сергия Радонежского (1314–1392) и многих тысяч других русских подвижников свидетельствуют о возникновении самобытной национальной культуры.
В фильме режиссера Андрея Арсеньевича Тарковского (1932–86) «Андрей Рублев»13 (1971) – в сценах, где спорит Андрей Рублев (исп. Солоницын А. А.) с Феофаном Греком (исп. Сергеев Н. В.), а затем с изографом Данилой (исп. Гринько Н. Г.) – в популярной форме показан момент зарождения русской иконописной школы. Андрей Рублев отказывается писать «Страшный суд». Русская иконописная школа отличалась от византийской тем, что её иконы не устрашали верующих последствиями греховной земной жизни и Страшным судом, а несли свет Божией благодати. Этот-то свет, исходящий от русского православия, очень режет глаза его противникам…
И, с точки зрения современных позиций, в возникновении нового национального искусства – нет ничего удивительного, как нет ничего парадоксального в неоднократно повторяющемся феномене. Ещё в 30-е годы прошлого века академик Виктор Максимович Жирмунский (1891–1971) писал о том, что национальная литература не может быть замкнута сама на себя, изолированная от других литератур, иначе она обречена на «самообслуживание и провинциальную узость». Здесь мы имеем дело с редким в истории случаем, когда начало слияния двух культур и синтеза качественно новой культуры, так же как и появление письменного литературного творчества происходило одновременно.
Невольно возникает вопрос: для чего, собственно, Русскую культуру, пришедшую из Византии, то есть с Запада, отделять или даже противопоставлять западной же? Да хотя бы для того, что неоспорим факт: история Руси не вписывается в западную теорию «экономических формаций», вплоть до современного периода. В то время, когда «развивающийся» Запад переходил от «рабовладения» к «феодализму», Русь так же, как и ранее Болгария, смогла избежать этой позорной историко-экономической фазы развития.
Кстати, что касается работорговли, то и на Западе, и на Востоке, и впоследствии в Новом Свете она присутствовала при любой «экономической формации» в той или иной степени. Русь же, помимо того, что русских людей угоняли в рабство и продавали на рабовладельческих рынках всего света, никакого отношения к этому явлению не имела и, более того, активно с ним боролась. Вот хрестоматийный пример, часто приводимый авторами книг по русской истории: В 1096 году в Корсуни местным иудеем был замучен инок разорённого половцами Киево-Печерского монастыря Евстратий Постник. Еврей купил его у половцев, принуждал отречься от Христа, морил голодом, а в день Святой Пасхи распял его на кресте. На это событие православный мир откликнулся с величайшим возмущением; по приказу византийского императора Алексея Комнина было проведено расследование данного инцидента, и палач-иудей был казнен.
Достаточно вспомнить, что предком великого русского поэта А. С. Пушкина был раб, подаренный иностранцами Петру I. Вдобавок заметим, что Россия всегда была и по сей день остаётся многонациональным государством. Само слово русский издревле означало не столько национальность, сколько принадлежность к русской земле, помните в «Слове о полку Игореве»: «О, Русская земля…» именно этим словосочетанием назывались люди, проживающие на Руси, связанные с ней одной судьбой. Именно поэтому, «русский» – это прилагательное, обозначающее принадлежность к русской земле, в отличие от существительных: «немец», «англичанин» и т.д.
