Тысячеликий Эрос полностью

Пытаясь выделить истинно психоаналитическую установку в отношениях аналитик-анализант, видимо оправдано утверждать, что аналитик никогда не должен нарочно навязывать пациентам свою систему ценностей, сексуальные предпочтения, политические мнения, или теоретические убеждения своей особой школы психоаналитической мысли. Любая другая установка — извращение нашей аналитической роли. Я не могу заявить, что эту особую этику чтут все аналитики; я лишь говорю о таком идеале (как он провозглашался Фрейдом).

Отклонение или правонарушение?

Удивительно, что и аналитики иногда не могут отличить отклоняющееся поведение от правонарушающего (делинквентного). Эта недостаточность разграничения особенно видна, когда сексуальное отклонение выявляется в ходе анализа. Например, недавно (наряду с другими двумястами аналитиками со всего мира) я получила приглашение сотрудничать с небольшой группой клинических и прикладных аналитиков, чьей миссией была борьба с «извращениями». Лидеры группы завоевали финансовую поддержку и интерес высокопоставленных политических фигур к их цели — запрещению всякой порнографии и эротики в средствах массовой информации, в особенности в кино. Я возразила, сказав, что просмотр порнографических или эротических фильмов вовсе не обязательно является извращением и что не дело аналитиков решать, какие фильмы смотреть или не смотреть взрослым людям; что проект лучше бы осуществлять конкретно тем, кто чувствует, что его это лично касается, а не коллективу, да еще под эгидой психоанализа.

В ответ мне стали объяснять, что эротические фильмы разрушают счастливые браки. В поддержку этого утверждения я получила «историю случая», где женщина, на середине шестого десятка, которая описывала себя как «очень религиозную», жаловалась, что ее всецело гармоничный брак распался потому, что ее муж стал смотреть порнографические фильмы, в которых половой акт представлялся «во всем своем безобразии». Эти фильмы были ей «отвратительны», и она считала, что именно они виной тому, что муж завел роман с другой женщиной.

Когда я бросила вызов теории, что «всецело гармоничный брак» протяженностью в 30 лет может рухнуть лишь оттого, что один из супругов будет смотреть эротические фильмы, и предположила, что брак, возможно, не был таким уж гармоничным, как заявляла леди, мне представили следующий аргумент в поддержку движения, а именно, что на роли в порнографических фильмах нанимали маленьких детей. Меня шокировало это известие (и равно растревожила мысль, что для такого приема на работу требовалось соучастие родителей), но я снова повторила, что это проблема лежит вне психоанализа — на самом деле, это скандал, требующий вмешательства закона и обеспечения защиты с его стороны для таких детей. Первый аргумент касался области отклонений, которым с аллергической непереносимостью был поставлен диагноз правонарушающего поведения; тогда как второй аргумент никак не касался отклонений, попадая полностью в категорию противозаконных действий.

Мне кажется, что путаница такого рода проистекает столько же из бессознательных страхов и желаний, сколько из психологических и правовых убеждений. Когда аналитик (или любой другой человек) заявляет, что та или эта теория, практика или личность «извращенны», он или она, в конечном счете, говорит: «Нечего смотреть на меня, образец нормальности, вы сюда гляньте». Извращенец — всегда кто-то другой! Если в нашей аналитической позиции мы не станем интерпретировать наши собственные расщепления и проекции с тем же усердием, которое требуется для анализа расщеплений и проекций пациентов, мы рискуем стать нравоучительным, морализирующим и лицемерным сообществом.

Я уменьшу свое рвение и признаю, что, возможно, и я тоже гонюсь за иллюзией. Возможно, влияние религиозных запретов на мысль не так уж плохо, как я полагаю.

Зигмунд Фрейд