Тысячеликий Эрос полностью

Несмотря на опасность извращения аналитической установки через идеализацию аналитических теорий и теоретиков, мьг должны обратиться к парадоксальному отношению теории к практике. Очевидно, что теоретические убеждения играют фундаментальную роль во всех областях науки и искусства. Никто не сможет практиковать анализ без солидной теоретической основы; на самом деле, без основы метапсихологии Фрейда было бы невозможно думать психоаналитически. Наблюдение, в какой угодно области, никогда не свободно от теории; оно всегда направлено на доказательство или опровержение некоторых существующих теоретических положений. Нет такой вещи, как «чистое» наблюдение (Рус, 1982, 1986). Такая точка зрения утвердилась за годы творчества Поппера (1959), Куна (1962) и Фейербенда (1975). Тем не менее, именно наблюдение в первую очередь мотивирует новые гипотезы; проблема возникает только тогда, когда привязанность к теории мешает дальнейшему наблюдению.

Хотя подтверждение существующей теории — составная часть любой научной дисциплины, примечательно, что убежденные исследователи в любой области склонны находить то, чего они ищут для подтверждения своих теорий. В психоанализе (как и в любой другой науке), мы открываем только то, что позволяют нам выйти на наши теории, пока изменение клинических проблем не заставляет нас усомниться в существующих концепциях. Возможно, когда речь идет об исследованиях, поговорку «поверю, когда увижу», следует читать, как «увижу, когда поверю». Наши самые драгоценные концепции постоянно оказываются самоподтвержда-ющимися. В то же время желание подтвердить существующие концепции следует принять как неизбежную данность, когда предпринимаются такие исследования; оно не обязательно извращает или обесценивает открытия, о которых идет речь. (Есть много дорог к клинической истине, и в этом отношении мы похожи на слепцов вокруг слона.)

Таким образом, в подтверждение своих предшествующих теорий аналитики объясняют, что психические изменения и излечение симптомов обязано тому факту, что какая-то часть того, что было бессознательным, стало сознательным... что «где было Оно, стало Я»... что «усилилась автономность эго-функционирования»... что пациент «проработал депрессивную позицию»... что были раскрыты «базисные означающие желания»... что «бета элементы развились в альфа-функционирование»... что «переходное пространство» было создано там, где его раньше не было»... что Собственное Я было освобождено от его «грандиозности и Я-объектов»... (или что «внутренний театр» был восстановлен к удовольствию аналитика и анализанта!). И так далее. Безотносительно системы аналитических объяснений, здесь предложенных, каждое объяснение показывает нам, что отчет об анализе — всегда повествование двух человек.

Таким образом, нас не удивляет наблюдение, что пациенты, находящиеся в лечении у аналитиков, придерживающихся широко расходящихся между собой теоретических концепций и клинических подходов, производят важные психические изменения в своем способе функционирования. Было бы дерзостью вообразить, что это наши теории принесли психические изменения и симптоматическое излечение! Тем не менее, нам нужны теории, чтобы привести в порядок хаос мыслительного функционирования и попытаться понять, почему психические изменения вообще должны происходить в результате «лечения разговором». Вдобавок, наши теории помогают нам встретиться с неуверенностью, которая осаждает нас ежедневно в нашей клинической работе, а также предоставляют некоторую защиту против неизбежного чувства одиночества, которое создает клиническая ситуация. Принадлежа к особой школе психоаналитической мысли, мы члены семьи, и потому менее одиноки перед всем тем, что не поддается нашему пониманию, потому что на любой психоаналитической сессии всегда будут элементы, ускользнувшие от нашего внимания. Таким образом, хотя мы не можем работать без наших теорий, в то же время мы должны быть готовы оспорить их, когда к этому склоняют наблюдения.

Я ни принижаю ценность теории, ни сожалею о расхождениях и кажущихся противоречиях, очевидных между различными школами аналитических исследований. Мы все принадлежим к одной семье, в той мерс, в какой нас интересует психика и способы ее функционирования или его нарушения. Давайте попытаемся теперь различить более глобальную психоаналитическую позицию, которая, надеюсь, перекроет теоретические различия.