Тысячеликий Эрос полностью

Этот фрагмент анализа Бенедикты иллюстрирует некоторые первичные элементы, которые способствуют возникновению чувства сексуальной идентичности и его отношение к акту творчества. Эти элементы включают в себя идентификации с обоими родителями, которые, в свою очередь, требуют способности разрешать бисексуальные и инцестуозные

ИЗ —

желания детства, выдерживать сходство и различие, а так же принимать психические конфликты и душевную боль прошлого.

В случае Бенедикты травматический удар от внезапного исчезновения ее отца, когда ей было всего 15 месяцев, был усилен неспособностью ее матери посмотреть в лицо потере мужа. Ее попытка отрицать факт, что отец когда-либо реально существовал для своей дочери, заставила Бенедикту совершить магический ритуал оплакивания своего потерянного отца, по сути, путем превращения в него. В сравнительно короткий период времени она развила несколько пленительных сюжетов для будущих книг. Я почувствовала, что только какие-то крайние обстоятельства могли бы снова заставить этот творческий источник иссякнуть.

Я надеюсь, что этот фрагмент анализа Бенедикты передает кое-что из борьбы, которую маленькая девочка, пойманная в паутину травмирующих обстоятельств, вынуждена была вести, чтобы защитить свое чувство идентичности и свою сексуальность, а также говорит о том, какую важную роль эта борьба сыграла как в стимуляции, так и в параличе творческого потенциала Бенедикты. Ее сексуальная ориентация и ее творческая активность были данью умершему отцу и попытками пережить его потерю.

В последующие три года мы с Бенедиктой продолжали преодолевать новые препятствия, делая удивительные открытия по мере того, как продолжалась наша работа. Однако, травматические обстоятельства внезапно еще раз завели ее вновь обретенную творческую активность в тупик. И снова пришлось встретиться с яростными психическими бурями перед тем, как на горизонте появились новые берега.

Продолжение психоаналитического путешествия Бенедикты, описанное в следующей главе, высвечивает дальнейшие аспекты бессознательных источников торможения у творческих людей.

В существе, которое мы называем мужчиной, живет еще и женщина, а в женщине — мужчина. В том, что мужчина задумывается о рождении ребенка, нет ничего странного, кроме того, что это так упрямо отрицается.

Г еорг Г роддек

Приближаясь к шестому году своего аналитического путешествия, Бенедикта сделала несколько робких высказываний о необходимости завершения анализа. Я сказала ей, что мы сможем подумать о завершении в будущем году, а пока мы могли бы исследовать мысли и чувства, вызываемые предстоящей разлукой.

Бенедикту успокоило предложение продлить анализ еще на год, и она признала, что разговоры о необходимости завершения выражали ее желание, чтобы окончание лечения произошло по ее собственной инициативе. Она боялась, что я в любой момент могу решить, что наша совместная работа окончена! Мы смогли понять, что ее страшное предчувствие драматического конца без предупреждения было своеобразной попыткой вновь пережить внезапное исчезновения отца (и попыткой предотвратить шок от него), захватив инициативу расставания в собственные руки.

Хотя я никогда бы не закончила наше аналитическое сотрудничество «в любой момент», Бенедикта все же не ошибалась в своем предположении, что у меня возникали мысли попробовать закончить нашу совместную работу в будущем году. Казалось, что причины, по которым она изначально обратилась за помощью, исчезли, наряду со многими фобиями и другими затруднениями, и кроме того, ей уже было гораздо легче самой с собой, легче давались рабочие контакты и облегчилось общее отношение к жизни. Я также опасалась, что Бенедикта может вцепиться в анализ как в замещение более необходимой ей любовной жизни, и продолжение анализа может в этом отношении мешать ее возвращению во внешний мир.

Однако несколько месяцев спустя тревожная атмосфера стала периодически распространяться на нашу аналитическую сцену. Незадолго до весенних каникул Бенедикта несколько раз сослалась на «письмо-поэму», которое она собиралась отдать мне в последний день перед двухнедельным перерывом. Это был самый необычный план Бенедикты, так как она никогда не позволяла себе «отыгрывания» такого рода. Мы обсудили возможный смысл ее желания отдать мне письмо-поэму, но без раскрытия его бессознательного значения. В конце последней сессии перед перерывом на каникулы она положила его на мой стол и попросила меня не читать его до следующего дня (к этому времени она должна была быть уже на юге Франции).

На следующий день, читая его, я почувствовала себя неуютно; я медленно осознавала, что оно создает впечатление запинающихся шагов к смерти. Оно приведено ниже, я перевела его с французского как можно точнее, хотя красота строк в переводе в какой-то степени пропала.