Но Янь Уши до его здоровья не было никакого дела. Выхватив протянутые таблички, он небрежно взмахнул рукавом и, не говоря ни слова, подбросил их. Одно мгновение – и они рассыпались пылью, развеялись по ветру.
Его выходка потрясла соперников до глубины души.
Первым пришел в себя Мужун Сюнь. Он был молод и вспыльчив, а потому завопил во всю глотку:
– Это же одна из цзюаней «Сочинения о Киноварном Ян»! Величайшая драгоценность! А ты ее уничтожил!
– Только утраченное можно назвать драгоценностью, – равнодушно заметил Янь Уши. – Да и положения прочитаны вслух, а уж сколько запомнил ты, дело твое.
Это безразличие оставило Мужун Сюня без слов. Он задыхался от гнева, прожигал Янь Уши злобным взглядом, но напасть на него не решался.
Что до Янь Уши, то он несколько раз хлопнул в ладоши, отряхнул рукава от пыли, развернулся и был таков. Судя по всему, о случившемся он уже забыл, и разбитые чаяния других его нисколько не заботили. Мало кто мог его остановить и спросить ответ за содеянное. Даже наставник Сюэтин не шелохнулся, что уж говорить о других.
Фигура Янь Уши исчезла во мраке ночи. Бай Жун ушла сразу за ним, даже не позаботившись о своих ранах, но вовсе не потому, что желала нагнать его и отомстить. Она спешила найти укромное место и поскорее записать по памяти услышанное.
Мужун Сюнь и Тоба Лянчжэ вопросительно взглянули на Мужун Циня. Подумав немного, тот велел:
– Уходим!
И все трое спешно покинули монастырь.
Только тогда наставник Сюэтин тихо вздохнул и обратился к Юнь Фуи:
– Видно, заместительница Юнь этой ночью порядочно натерпелась страху… Прошу, передайте нижайший поклон главе Доу от имени сего бедного монаха.
Пускай этот человек так же, как и другие, охотился за Юнь Фуи, но та не имела ни малейшего желания сводить с ним счеты или призывать к ответу. Цзюань уже уничтожили, так к чему затевать драку?
– Доброго вам пути, наставник, – холодно ответствовала она.
Когда ушел и наставник Сюэтин, Юнь Фуи приказала братьям Ху помочь предводителям Лю Цинъя и Шангуань Синчэню, а сама обратилась к Шэнь Цяо и Чэнь Гуну.
– Сегодня по вине Союза Вездесущих вы угодили в беду. Прошу простить меня за это. Уж не знаю, куда вы направляетесь, но, если нам по пути, мы с удовольствием подвезем вас.
Еще днем, услыхав такое предложение, Чэнь Гун пришел бы в неописуемый восторг, но после ночной суматохи он уже набрался ума и теперь понимал, что как бы человек ни был хорош, а всегда найдется кто-то лучше. Притязания его поуменьшились, однако так просто отказаться от своих мечтаний попасть в Союз Вездесущих и присоединиться к миру цзянху он все же не мог. Вопрос смутил Чэнь Гуна, и он не знал, как следует ответить. Благо что Шэнь Цяо, стоявший рядом, его опередил и вежливо отказался:
– Премного благодарны вам за заботу. Мы держим путь на юг, к родным, надеясь найти у них приют, и никак не ожидали, что столкнемся с такой напастью. Сейчас мы напуганы и хотим только поскорее уйти, чтобы продолжить свое путешествие. Прошу меня простить, но мы люди простые, не из цзянху, и не хотим иметь с вами никаких дел.
Юнь Фуи задумалась.
– Ты еще помнишь прочитанное?
Шэнь Цяо покачал головой.
– Оба мы из бедной семьи, двоюродный брат грамоте не обучен. Что до меня, то иероглифы я разбираю с горем пополам, а классических книг и вовсе не читал. Тот выдающийся мастер, что поручил мне цзюань, сотворил какое-то чудо: пока он касался спины, я видел иероглифы на дощечках, но когда дочитал, а он убрал руку, здоровье мое стало как прежде. В голове один туман стоит, так как же надеяться, что я что-то запомнил?
Пока он говорил, Юнь Фуи заметила, что взгляд его устремлен мимо нее и блуждает, как у слепца. Белки приобрели синеватый оттенок, что указывало на болезнь глаз. Досадуя про себя, Юнь Фуи решила, что этот человек говорит правду, и не стала настаивать.
– Ну что ж. Нам нужно уже выдвигаться, поэтому уйдем раньше вас. Если окажетесь в беде и понадобится покровительство, загляните в ближайшую ячейку Союза Вездесущих и назовите мое имя.
Шэнь Цяо сердечно поблагодарил ее, и Чэнь Гун, поглядев на братцасюнчжана, последовал его примеру.
Юнь Фуи действительно не стала мешкать: приказав подобрать раненых предводителей, она вместе с братьями Ху тотчас отбыла в город. Сундуки они бросили во флигеле, ведь в них больше не было надобности.
Заоблачный монастырь опустел.
Когда просветленные из Союза Вездесущих скрылись из виду, Чэнь Гун легонько похлопал Шэнь Цяо по плечу и спросил:
– Что ж ты отказался? Сказала же, что подвезет нас. Разве с ними не сохраннее? – говорил он пугливым шепотом, словно опасался, что кто-нибудь их услышит.
Несмотря на то что глаза Шэнь Цяо еще жгло, он не удержался от улыбки.
– Тогда отчего ты не возразил на мой отказ? Отчего не ушел вместе с ними?
Чэнь Гун немного помолчал, а потом признался:
– Да как им поверишь! Тебе-то, ясное дело, я уже доверяю.
Шэнь Цяо тяжко вздохнул.
