Шэнь Цяо и не подозревал, что за мысли роятся в голове Чэнь Гуна, и посчитал, что тот просто перепугался. Стараясь утешить юношу, он ласково потрепал того за плечо и мягко предложил:
– Все встречи в этом мире предопределены. Поскольку настоятель этого монастыря позволил нам переночевать, чем оказал большую услугу, надобно ответить на добро добром. Давай похороним его завтра вместе с учениками.
– Давай, – тяжко вздохнув, согласился Чэнь Гун.
Едва рассвело, как оба взялись за погребение убитых. Наспех покончив с этим делом, Шэнь Цяо и Чэнь Гун заторопились в город и скоро оказались там.
После событий минувшей ночи Чэнь Гун вздрагивал от каждого шороха и не желал оставаться в городе надолго. К тому же, едва завидев метку Союза Вездесущих на одеяниях и товарах, он всегда страшно пугался, отказывался идти дальше и все тянул Шэнь Цяо за руку, уговаривая вернуться назад. Шэнь Цяо, наблюдая за перепуганным юнцом, и не знал, смеяться ему или плакать.
В конце концов он не выдержал и сказал Чэнь Гуну:
– Не надо так волноваться. Никто нас не заметит. Они даже полных имен наших не знают. Если и пойдут в нашу сторону, то обратятся к кому-нибудь другому.
Однако не успел он закончить, как откуда-то сверху послышался смешок, и кто-то проговорил чарующим голоском:
– А мне думается, тревожится он не зря! Кстати сказать, прошлой ночью было так темно, что я толком не разглядела вас, господин, и не заметила, как вы очаровательны. Чуть не упустила такого красавца!
Этот сладкий голосок показался двум путникам странно знакомым.
Чэнь Гун задрал голову и увидел, что на городской стене сидит молоденькая девушка в алом платье. Темные волосы ее, собранные в узел, схватывало золотое кольцо. Встретившись с юношей взглядом, она премило улыбнулась. Кроме голоса, теперь ничто не напоминало о том молодом монахе, напавшем на Чэнь Гуна минувшей ночью.
Догадавшись, кто перед ними, юноша затрясся мелкой дрожью. А ведь раньше, если бы он углядел на улице такую красавицу, Чэнь Гун не сумел бы пройти мимо и пялился бы на нее во все глаза. Но не теперь: воспоминания об убийстве в Заоблачном монастыре были еще слишком свежи, и Чэнь Гун, чувствуя мороз по коже, поспешил отвести взгляд.
Бай Жун, заметив его ужас, захихикала.
– Что же ты перепугался? Разве не рад встретить старого друга? А ведь я так старалась вас разыскать!
Шэнь Цяо поначалу ничего не ответил на ее слова, а только, прислушавшись, повернулся в сторону голоса и поклонился в знак приветствия. Выразив почтение, он вежливо осведомился:
– Что же побудило барышню отправиться на наши поиски?
Услышав его обращение, Бай Жун надула губки.
– Какая же я вам барышня? Обращаетесь ко мне так, будто мы и вовсе не знакомы! Моя фамилия Бай, полностью меня зовут Бай Жун, что означает «белый бархат», есть такие пионы. Так что можешь меня называть попросту Пиончиком, иначе – Сяо Мудань!
С этими словами она вдруг одним ловким текучим движением соскользнула со стены и оказалась прямо перед ними.
Похоже, Шэнь Цяо интересовал Бай Жун гораздо больше Чэнь Гуна: она даже потянулась к слепцу, чтобы потрогать его лицо. Однако Шэнь Цяо как будто что-то почувствовал и отступил на пару шагов раньше, чем она поднесла к нему палец.
Заметив его настороженность, Бай Жун снова рассмеялась. Она не стала ходить вокруг да около и принялась объяснять, для чего пришла:
– Прошлой ночью один из вас прочел цзюань «Сочинения о Киноварном Ян», а второй стоял подле и слушал. Что-то мне подсказывает, что вы немало запомнили. Основное по памяти я уже записала, но некоторые тонкости не могу припомнить, а потому нуждаюсь в вашей помощи. Что до вознаграждения, то, как закончим, я с вами расплачусь. Пожелаете денег или красавицу – все возможно! – Последнее она проговорила нараспев, с лукавой улыбкой и кокетством, что тронут сердце любого мужчины.
Уши Чэнь Гуна запылали, и он уже было открыл рот, чтобы согласиться, но тут кто-то крепко сжал его плечо. От боли он мигом пришел в себя и замотал головой, как погремушкабарабанчик.
– Я ни читать, ни писать не умею!
– Мы вовсе не те, кто вам нужен, – вступился за него Шэнь Цяо. – Он неграмотен, я слеп. Прошлой ночью я лишь зачитал таблички, которые мне дали, а смысла их не понял. Вдобавок, покончив с поручением, тут же все позабыл. Боюсь, я ничем не сумею вам помочь.
Но Бай Жун будто не желала его слушать. На ее губах по-прежнему играла улыбка. Дождавшись, когда Шэнь Цяо доскажет, она ловко возразила:
– Вполне естественно, что прямо сейчас ничего не припоминается: мысли путаются, сердце в смятении… Пойдемте со мной! Быть может, спустя время вы хорошенько поразмыслите, и там, глядишь, что-то да придет на ум. Ну, взгляните же на меня! Неужели отвергнете такую красавицу?
Не дожидаясь, когда Шэнь Цяо придумает новую отговорку, она потянулась к нему и Чэнь Гуну, дабы схватить сразу обоих.
