При виде белых изящных рук, готовых вот-вот опуститься им на плечи, Чэнь Гун страшно перепугался. В голове набатом била кровь, внутри все кричало, что нужно бежать, однако что-то держало его на месте и не давало оторвать взгляда от девичьих пальцев. Наконец Чэнь Гуна взял такой ужас, что тело его задеревенело, ноги подкосились, и он осел мешком наземь.
Однако Бай Жун их так и не коснулась. Ее прервал чей-то старчески скрипучий голос:
– Сегодня шимэй в прекрасном расположении духа. Видно, собирается кого-то убить.
Все трое вскинули головы и разом приметили на городской стене миловидного юношу. Не дожидаясь приглашения к беседе, тот легко, словно перышко, спрыгнул вниз и обернулся к Бай Жун – та слегка побледнела. – Неужели шимэй мне не рада? А ведь мы так редко видимся! – посмеявшись, заметил юноша все тем же скрипучим голосом.
Звали его Хо Сицзин, и он тоже принадлежал к школе Обоюдной Радости.
Его появление не оставило Бай Жун выбора: пришлось бросить своих жертв и всецело сосредоточиться на нежданном соученике.
– Что ты, шисюн! Мы с тобой и правда давненько не виделись, вот я и застыла от радости и удивления!
Хо Сицзин бросил ей лживо-радушную улыбку, а сам скользнул взглядом по Чэнь Гуну и остановился на Шэнь Цяо. Последним-то он и заинтересовался.
– Господин очень красив. Если уж шимэй собирается с ним расправиться, отчего не отдать это прекрасное лицо мне? Прежде чем он умрет? Услышав его предложение, Бай Жун ужом проскользнула между Шэнь Цяо и Хо Сицзином.
– Шисюн такой шутник! Я и не думала их убивать. Но как же шисюн тут оказался? Не может быть, чтобы он прошел тысячи ли лишь затем, чтобы по-дружески поболтать о былом!
– До меня дошли слухи, будто бы прошлой ночью шимэй крупно повезло, – начал издалека Хо Сицзин. – Волею случая я оказался неподалеку, вот и заглянул узнать подробности.
– Шисюн говорит загадками. Шимэй не понимает, о чем речь.
Хо Сицзин многозначительно хмыкнул.
– Прошлой ночью отряд Союза Вездесущих, перевозивший груз, остановился в Заоблачном монастыре, где обнаружилось, что они владеют цзюанью «Сочинения о Киноварном Ян». Вскоре в монастыре появился Янь Уши, отнял цзюань и избавился от нее. Однако ходит молва, что перед уничтожением он приказал кому-то зачитать цзюань вслух. Мне известно, что прошлой ночью ты была в том монастыре. Шимэй умна и сообразительна, само собой разумеется, что она уже записала трактат по памяти, дабы преподнести учителю. Верно говорю?
В ответ Бай Жун, точно маленькая девочка, показала ему язык и надула губки.
– Ну разумеется, я глубоко почитаю учителя и желаю преподнести ему такую редкость. Неужели шисюн, услышав вести, решил присвоить мои заслуги себе? Этому не бывать!
– У шисюна есть встречное предложение, весьма для тебя выгодное, – продолжал Хо Синцзин. – Почему бы тебе не передать свои записи мне на хранение? А после мы вместе вернемся к наставнику и отчитаемся о выполненном поручении. Так тебе не придется бояться охотников за цзюанью.
– Шисюн меня за полную дурочку держит? – засмеялась Бай Жун.
Хо Синцзин одарил ее ответной улыбкой.
– Печально знать, что ты совсем не веришь своему шисюну. Ты разбиваешь мне сердце!
Быть может, случайный наблюдатель, поглядев на них, решил бы, что перед ним обычные шисюн и шимэй, что весело болтают и смеются. Однако за добрыми словами и улыбками стояла угроза. Как говорится, на устах мед, а за пазухой нож, и оба зорко высматривали уязвимости друг друга.
Воспользовавшись замешательством Бай Жун, Шэнь Цяо с Чэнь Гуном поспешили удалиться, но та не бросилась за ними в погоню. Что бы те ни думали, а Пиончик ни на миг не спускала с них глаз и осталась с Хо Синцзином сугубо потому, что боялась угодить в ловушку шисюна.
– Они скрылись, – вскинув брови, заметил Хо Синцзин. – Неужели шимэй не хочет их догнать?
Бай Жун захихикала.
– Я сочла, что шисюн для меня важнее.
В их нежных речах так и чувствовался мед любви, но оба нисколько не обманывались: они терпеть не могли друг друга.
Чэнь Гун и сам не понял, как Шэнь Цяо поднял его на ноги и потащил за собой. Они бросились вперед, не разбирая дороги, лишь бы оторваться от возможных преследователей. Беда лишь в том, что Шэнь Цяо отчаянно спотыкался и натыкался то на углы, то на препятствия, хотя по-прежнему нащупывал путь бамбуковой тростью. Глядя на него, Чэнь Гун догадался, что тот опять ничего не видит. Но сменить братцасюнчжана юноше не хватало сил. Изможденный, он и сам едва поспевал за ним и мог разве что на бегу подсказывать, где нужно повернуть.
Прошло чуть более половины большого часа, когда Чэнь Гун совсем запыхался и взмолился:
– По… погоди! Да не беги ты! Не могу… больше!
Шэнь Цяо, пожалев юношу, замедлил шаг, но лицо его оставалось серьезным. Он вел Чэн Гуна в ближайшую гостиницу. Тот, догадавшись, куда они следуют, в удивлении спросил:
– Мы разве остаемся? Может, ну его, уйдем отсюда поскорей, пока та ведьма нас не сцапала?
