Но Шэнь Цяо его доводы не принял. Глубоко вздохнув, он горько посетовал:
– Ты уже сговорился с Кунье, а он из тюрок. Разве это не означает, что ты попросту поможешь им захватить Центральную равнину и отобрать наши исконные земли хуася!
– Разумеется, нет! – возмутился Юй Ай. – Наш сговор с Кунье – лишь часть моего замысла, о чем я уже упоминал. И как бы мне ни хотелось открыть нашу школу миру, но я не намерен поддерживать их завоевания! Они свирепы и жестоки, кого из них можно назвать просвещенным государем?
Шэнь Цяо нахмурился: в голове его все перемешалось, однако он смутно чувствовал, что Юй Ай замыслил что-то грандиозное, а что именно, уяснить пока не мог.
– Ты вернулся к нам, – тем временем продолжал Юй Ай, – и, несмотря на разногласия, мы еще можем остаться близкими друзьями… нет, родными братьями, между которыми нет неловкости и недомолвок. Да и куда ты подашься? Видишь ты худо, от полученных тяжких ран еще не оправился. Боюсь, восхождение на гору отняло у тебя немало сил и времени, ты измучен, долгого пути тебе не выдержать, так зачем тебе уходить? Оставайся здесь, гора Сюаньду – твой дом.
Шэнь Цяо медленно покачал головой:
– Ступай своим великим путем, а мне уж позволь довольствоваться узенькой доской, перекинутой через ручей. На роль марионетки-чжанцзяо я не гожусь. И впредь не…
Он осекся. Ему хотелось сказать шиди что-нибудь жестокое, чтобы одним словом разорвать былую крепкую дружбу, однако перед ним вдруг встали картины их общего детства, юности и взросления, и такие яркие и живые, что у него захватило дух. Шэнь Цяо запоздало понял, что жестокими словами их не стереть. Глубоко вздохнув, он передумал что-либо говорить и, плотно сомкнув губы, отвернулся, собираясь уйти.
И если раньше Юй Ай побоялся бы его останавливать, поскольку Шэнь Цяо был лучшим из лучших учеников Ци Фэнгэ, унаследовавшим невероятное мастерство учителя, то теперь опасаться было нечего – уж слишком он стал немощен. К тому же сам Ци Фэнгэ, прославленный мастер боевых искусств, чье имя гремело по всей Поднебесной, не брал в ученики детей с посредственным талантом: все на горе Сюаньду отличались превосходными задатками и хорошо освоили боевое искусство. И Юй Ай не был исключением. Поэтому он легко преградил путь Шэнь Цяо – всего-то и нужно было, что шагнуть в сторону.
– Не уходи, шисюн, – настойчиво повторил он, а сам уже занес руку, готовый оглушить Шэнь Цяо одним ударом.
Однако попытка не удалась – тот, как будто предугадав движение шиди, стремительно отступил и выставил бамбуковую трость так, чтобы ладонь противника угодила прямо по ней. Но Юй Ая эта мера ничуть не впечатлила. Наткнувшись на трость, он потянулся к ней, дабы отнять ее у шисюна, и почти поймал, как вдруг она выскользнула из хватки. Юй Ай ожидал, что Шэнь Цяо отдернет ее и попытается сбежать, но получилось совершенно иначе: тот ни с того ни с сего перешел в атаку, и трость стукнула Юй Ая прямо по запястью.
Нахмурившись, Юй Ай щелчком отклонил трость, а другой рукой потянулся к плечу Шэнь Цяо. Движение его было стремительным: хотя на горе не было ни ветерка, рукава взметнулись, и он в один миг оказался за спиной Шэнь Цяо, отрезая тому путь к отступлению.
Хватка Юй Ая сомкнулась на плече Шэнь Цяо – пальцы до боли впились в плоть, но Шэнь Цяо не бросил сопротивляться. Вместо этого он ловко извернулся и стукнул Юй Ая по пояснице, прямо по нижним ребрам, которые тот сломал еще в детстве, когда рухнул с дерева. Разумеется, за столько лет кости благополучно срослись, но страх перед болью остался, поэтому Юй Ай невольно уклонился, стараясь избежать удара, и вместе с тем выпустил плечо пойманного.
Шэнь Цяо едва ли мог противостоять своему шиди, ведь от его прежних сил осталась лишь треть, однако и у него было небольшое преимущество: он рос с Юй Аем, знал каждое его движение, каждый шаг, отчего мог даже с закрытыми глазами предугадать, как тот будет сражаться. Вдобавок Шэнь Цяо оставался в уверенности, что шиди не станет его убивать, а потому можно не опасаться получить тяжкую рану.
Скорее всего, Юй Ай тоже понял, на что рассчитывает шисюн. После краткого обмена ударами он мало-помалу разгорячился и уже не думал затягивать поединок. Метя в плечо Шэнь Цяо, он замахнулся и на этот раз вложил в свою атаку истинную ци.
Заслышав, как ладонь Юй Ая со свистом рассекает воздух, Шэнь Цяо поспешил выставить трость, дабы снова защититься, однако ничего не вышло. Трость переломилась надвое, и поток истинной ци ударил Шэнь Цяо в грудь – он отшатнулся, отступил на несколько шагов, споткнулся и упал на колено.
Юй Ай воскликнул:
– А-Цяо, не надо драться, лучше пойдем со мной! Как же обрадуется наша шимэй, когда увидит тебя живым и невредимым! А как обрадуются все остальные! – с этими словами он подошел к беглецу, собираясь, повидимому, поднять того на ноги.
