Испуганный появлением незваного гостя, Юй Ай поначалу даже не задумался, как же тот попал на гору Сюаньду. Но теперь он вдруг сообразил, что просто так к их школе никому не подобраться и даже такие прославленные мастера с незаурядным талантом, как Янь Уши и Жуянь Кэхуэй, не смогут заявиться в монастырь Сюаньду, когда им вздумается. Прежде всего, они неминуемо наткнутся на заслон из магических построений и ловушек. Если незваный гость проник незамеченным, значит, шел он не по каменным лестницам, а по узенькой тропе над обрывом, что вилась по другую сторону горы. Осененный этой догадкой, Юй Ай резко обернулся к Шэнь Цяо.
Тот стоял, опершись на ствол ближайшего дерева, всеми силами стараясь удержаться на ногах. Казалось, даже легкий порыв собьет его, и он рухнет на одно колено. Выражения лица было не разглядеть – Шэнь Цяо чуть опустил голову.
Между тем ветер в горах неумолимо крепчал. И вот порыв взметнул полы и рукава Шэнь Цяо, но тот не шелохнулся, а все так же непоколебимо стоял, и теперь думалось, что и сотня ударов не повалит его наземь.
Появление Янь Уши ничуть не удивило шисюна, и Юй Ай тотчас сообразил, что пришли они вместе. В груди его вскипел гнев, и он со страхом воскликнул:
– А-Цяо, неужто ты водишь дружбу с неправедной школой?!
Вместо ответа Шэнь Цяо медленно выдохнул – в воздухе отчетливо запахло кровью. Вытерев рот от кровавой слюны, он хрипло ответил:
– Раз ты сговариваешься с тюрками, отчего мне нельзя водить дружбу с неправедной школой?
Его замечание оставило Юй Ая без слов. Воспользовавшись заминкой, Янь Уши не преминул подлить масла в огонь. Он холодно добавил:
– Ци Фэнгэ проявил милость и отпустил Хулугу, и спустя много лет его ученик сбросил наследника Ци Фэнгэ с вершины горы. Да и то не сам, а с помощью другого ученика Ци Фэнгэ, кого этот почтеннейший взял на воспитание и научил боевому искусству, а тот вырос алчным до славы и власти и вздумал силой забрать пост настоятеля-чжанцзяо. Чтобы свершить злодеяние, он даже с тюрками сговорился – не побрезговал! Да узнай об этом ваш наставник – и он бы от гнева из гроба выскочил, с того света вернулся!
Издевки Янь Уши привели Юй Ая в дикую ярость. Сдерживаясь из последних сил, он процедил:
– Почтеннейший глава Янь заявляется к нам посреди ночи, пренебрегая всеми приличиями, и принять его мы никак не можем. У сего Юя еще остались домашние хлопоты, требующие неотложного внимания, так что прошу извинить, что не провожу вас!
– Чушь! – оборвал его попытки распрощаться Янь Уши. – Сей почтеннейший приходит и уходит, когда ему заблагорассудится, и нет в этом мире места, куда он не сумеет попасть. Попроси сего почтеннейшего Ци Фэнгэ, и он бы, возможно, послушал его в знак уважения, но ты-то кто такой?
За всю жизнь никто и никогда так грубо не заговаривал с Юй Аем. И если годы, проведенные с Шэнь Цяо, сколько-нибудь смягчили его дурной нрав, то дерзости Янь Уши пробудили прежние пороки.
Пальцы, скрытые рукавом, дрогнули. Сперва Юй Ай подумывал позвать других адептов, но после отказался от этой мысли, ведь на горе Сюаньду Шэнь Цяо пользовался большим уважением, если не почетом, и со всеми сохранял добрые отношения. Юй Ай, конечно, знал, что соученики разделяют его устремления и хотят вновь открыть школу миру, поддержать просвещенного государя и помочь тому в деле объединения Поднебесной, но он также понимал, что они едва ли желают сменить настоятеля обители. Кроме того, если старейшины и адепты увидят немощного и слепого Шэнь Цяо, может так статься, что они расчувствуются и позабудут о великих замыслах. Так что присутствие других адептов только помешает ему, и звать их не следует.
Рассудив так, Юй Ай взмахнул рукавом, и в его руке появился длинный меч.
То была одна из трех реликвий, которые Ци Фэнгэ оставил своим ученикам. Шэнь Цяо он отдал Шаньхэ Тунбэй – Скорбь гор и рек, младшей ученице Гу Хэнбо – Тяньвэй Шуйчунь, что означает Небо-для-кого-тысотворило-весну; Юй Аю же достался Цзюньцзы Буци, иное имя – Мужблагородный-не-утварь. Именно его достал Юй Ай, готовясь к бою.
Лезвие меча вдруг пошло рябью, как это бывает на поверхности воды, – то были переливы света, созданные истинной ци. Напитанный ею, клинок засиял так ярко, что темная ночь показалась едва ли не белым днем, украшенным блистательной радугой. Так выглядел «Меч Лазурной волны» – тайное искусство владения клинком, принадлежащее школе Сюаньду. У тех, кто постиг его в совершенстве, меч сиял и переливался немыслимым светом, и было отчетливо видно, как волны этого света набегают друг на друга, то стихая, то бурля, грозя вырасти до самых Небес и затопить землю.
В миг удара чудесным мечом противнику казалось, что он очутился в самом сердце бури и дождевые капли несутся на него с сокрушительной силой, сметающей все на своем пути. Вместе с тем он в ужасе чувствовал, как свирепый ветер тысячами лезвий пронзает его тело насквозь, добираясь до самых костей.
