Опираясь на ствол и всячески стараясь не упасть, Шэнь Цяо повернул голову на крик и кивнул в знак приветствия.
– Давно не виделись, дашисюн. Все ли у тебя благополучно?
Появление шиди крепко удивило Тань Юаньчуня, но в то же время обрадовало. Позабыв об опасности, которую сулил приход Демонического Владыки, он было кинулся к Шэнь Цяо с криком:
– Ты цел? Когда ты вернулся?! И как ты… – он успел пройти всего ничего, прежде чем Юй Ай ловко преградил ему дорогу и строго окликнул:
– Дашисюн!
Волей-неволей пришлось умолкнуть и остановиться. Вместе с тем Тань Юаньчуню вдруг вспомнились грубые слова Янь Уши, и он вопросительно посмотрел на Юй Ая:
– Так что тут происходит?
Тот не ответил. И тогда, воспользовавшись моментом, к Тань Юаньчуню обратился Шэнь Цяо:
– Дашисюн, это правда, что вы собираетесь сделать Юй Ая новым настоятелем?
Его вопрос заметно смутил соученика. Он снова бросил взгляд на Юй Ая, а потом медленно перевел его на Шэнь Цяо. Отделываться пустыми любезностями этот кроткий человек не умел, а потому сказал всю правду без утайки:
– Пока тебя не было, шиди Юй взял на себя все хлопоты. Он и раньше помогал тебе с делами школы и лучше всех знал обязанности настоятеля. Когда ты сорвался с вершины и бесследно исчез, старейшины собрались и постановили, что временно исполнять твои обязанности будет шиди Юй, ну а после… Как бы то ни было, хорошо, что ты вернулся! Сперва надобно тебя вылечить, а уж дела обители мы обсудим потом!
Несмотря на все уговоры, Шэнь Цяо прекрасно понимал, что настоятелем горы Сюаньду ему уже не быть, ведь он проиграл Кунье и сделался калекой. Пускай даже братья и сестра по учению не станут возражать, сам он на этом посту не останется – не позволит себе, недостойному, распоряжаться наследием учителя, великого мастера прошлого.
Между тем Юй Ай от своего не отступится, сговор с тюрками не разорвет и будет проворачивать свои дела, не спрашивая позволения у настоятеля-калеки. Рано или поздно Пурпурный дворец окажется у него в руках. Таким образом, остаться здесь – все равно что добровольно угодить в плен.
Тщательно обдумав свое положение, Шэнь Цяо тяжко вздохнул и отбросил последние сомнения. Но обратился он с речью не к братьям по учению, а к Янь Уши:
– Глава Янь, сей Шэнь намерен обременить вас просьбой забрать его с собой.
– А-Цяо!
– Шиди!
Юй Ай и Тань Юаньчунь окликнули его вместе, однако в голосе одного звучал гнев, когда у другого – удивление. Судя по всему, старший брат по учению так и не взял в толк, когда это Шэнь Цяо спутался с неправедной школой.
Услышав просьбу Шэнь Цяо, Янь Уши вскинул одну бровь, впрочем, удивился мало. Он скорее счел выходку бывшего настоятеля занятной, отчего решил не отказывать ему. Выждав немного, Янь Уши многозначительно проронил:
– Еще не поздно передумать.
В этом он был прав: Шэнь Цяо еще мог остаться на горе, но времени, чтобы решить, какой путь избрать в жизни, почти не осталось. Мерцающие вдали огоньки постепенно приближались – это адепты горы Сюаньду спешили к павильону настоятеля, дабы выяснить, что там случилось. Хотя Шэнь Цяо их не видел, но отчетливо слышал нарастающий гул толпы, ведь у слепцов особенно чуткий слух.
Покачав головой, он снова обратился к Янь Уши:
– Нет, не передумаю.
Завидев, что Шэнь Цяо собирается сбежать с Янь Уши, Юй Ай страшно перепугался и вместе с тем разгневался:
– Нет, шиди, стой!!! – с этими словами он, перехватив меч, уж было бросился в атаку, чтобы не дать им уйти, но тут случилось непредвиденное. Янь Уши и не подумал уклоняться от его выпада. Вместо этого он стремительно перенесся к Шэнь Цяо, схватил того за пояс, подтащил к себе и выставил вперед в качестве живого щита. И Юй Ай едва не пронзил ему грудь.
– Хватит! Прекратите! – в ужасе закричал Тань Юаньчунь.
Испугавшись, что может сотворить непоправимое, Юй Ай резко опустил меч и для верности отступил на пару шагов. Видя его нерешительность, Янь Уши издевательски расхохотался и в мгновение ока бесследно исчез вместе с Шэнь Цяо.
Лишь его смех еще расходился гулким эхом среди скал.
– Каков наглец! Что за бесстыдство! – не сдержавшись, разразился бранью Юй Ай.
Широко известно, что все мастера боевых искусств стараются следовать негласным правилам, принятым в вольнице-цзянху: кто-то потому, что искренне печется о своем добром имени, кто-то – из самолюбия и гордыни. И оттого поступок Янь Уши был так возмутителен. Он, человек высокого положения, обладающий невиданным мастерством, вздумал заслониться другим, как щитом! Из всех воителей в цзянху, пожалуй, лишь Демонический Владыка мог позволить себе подобное бесстыдство на грани сумасбродства, ведь он же с легкостью, без тени сомнения уничтожил драгоценную цзюань «Сочинения о Киноварном Ян». Неудивительно, что Юй Ай, оставленный на горе Сюаньду, так взбесился, что топал ногами. Впрочем, и кроткий Шэнь Цяо на мгновение утратил дар речи.
