Обед, чай — что бы ни было, стоит лишь забрякать посудой,— кот сейчас же является к столу. Больше он уже не скрывался под столами и кроватями; наоборот, стал далее надоедлив. В столовой еще никого нет, а он уже тут, ждет. Садится на свободный стул и сидит, медленно мигает, жмурится, если ничем особо вкусным не пахнет — начинает дремать, но если появляются колбаса, вареное мясо, его излюбленные лакомство. — сразу приходит в возбуждение и, не разбирая тарелок, чашек, лезет на стол. Котьку, конечно, гонят, но он все равно лезет и порой добивается своего: шагая через посуду, направляется прямо к тарелке с аппетитно пахнущим куском. Вежливый шлепок, а иногда и покрепче и... Котька оказывается на полу. А чтоб не было слишком обидно, туда же отправляют колбасную кожурку. Она падает ему на голову и застревает между ушей. Кот теряется, враз утрачивая свой самоуверенный вид, трясет головой, старается сбросить кожурку лапой и в конце концов съедает.
Конечно, зто было баловство. Но .животных баловали у нас, может быть, оттого они и были такими занятными
Котьку украли
Красота нашего кота едва не сослужила ему плохую службу.
Всякому лестно иметь такого! Раз, когда Котька, не подозревая об опасности, сидел на заборе, у ворот, какая-то бессовестная тетка сняла его с забора, сунула в сумку и бегом прочь. Хорошо, что заметила соседка. Она сказала маме. Меня и папы не было дома: я в школе, папа на работе. Полураздетая, по морозу, мама бежала за похитительницей несколько кварталов. Она видела, как та повернула за угол. Та — в дом, и мама в дом.
Отдайте кошку...
Какую кошку? — притворилась женщина непонимающей.
Какую вы унесли.
Не знаю никакой кошки... Она не успела договорить — в соседней комнате раздался низкий, утробный, какой-то совсем не кошачий вопль. Кот кричал не своим голосом. После мама говорила, что еще никогда не слыхала, чтоб кошки могли кричать таким образом. Мама схватила Котьку в охапку и скорей домой... Не сиди на заборах!
А бабушка после этого говорила: «Так-то ловко... ишь какая хитрая! Нет, ты сама вырасти такого красавца!..»
Бабушка была не совсем точна: мы не растили Котьку, он пришел к нам уже взрослым; и тем не менее она была права: благодаря нашему уходу он стал таким, что теперь нечестные люди пытались его украсть у нас
Котька-охотник
Но разве можно здорового кота заставить сидеть дома... Еще не родился такой кот, который согласился бы вести жизнь затворника!
Терпение, с каким Котька мог караулить свою жертву где-нибудь в углу, было поистине неистощимо. От постоянного сидения в углах с кота даже начал слезать его лоск. Котька стал худеть. Но, как говорится, искусство требует жертв. Ни одна ночь не обходилась без того, чтобы у нашего охотника не побывал в когтях очередной трофей. Поиграв, кот бросал замученную жертву и шел спать. А иногда принесет ко мне в комнату и оставит у кровати, как бы желая сказать: «Посмотри, какой я ловкий! Не зря меня кормите...» Ловкость у Котыси была настоящая кошачья, энергии не занимать, и, надо думать, редкая добыча ускользала от него.
С весны Котькин охотничий азарт развернулся во всем блеске. Переловив и распугав всех мышей в квартире и чулане, кот перенес арену действий за стены дома — принялся за ловлю птичек в саду. Но тут коту не потрафило. Когда он принес первую пойманную птичку домой, ему немедленно крепко попало от моей матери: не лови! Больше он с птичками дома не показывался (но, подозреваю, ловить не перестал).
Не знаю, что больше руководило им: любопытство или жадность, когда однажды он очутился в клетке с курами. Куры жили под сараем. Как он туда забрался, уму непостижимо! Впрочем, это было вполне в характере Котьки: он был способен и не на такое. Сжавшись в комочек и хищно щуря зеленые светящиеся глаза, кот сидел у решетки и молча наблюдал за птицами. Испуганные куры сбились в кучу в дальнем углу, а петух переминался с ноги на ногу между ними и незваным гостем в явном затруднении, не зная, что делать. Поскольку кот не обнаруживал враждебных намерений, петух тоже не нападал на него.
Котьку выгнали из клетки, однако этот визит в курятник оказался не единственным. Кот еще несколько раз появлялся там, пока, очевидно, самому не надоело бесплодное сидение в обществе наседок и их ревнивого опекуна-петуха. Что уж он хотел сделать с курами, осталось его тайной. Может быть, Котьке просто нравилась их компания?
