По случаю какого-то семейного торжества, кажется, папиных именин, у нас собрались гости. Пили, ели. После ушли, а на обеденном столе осталась масса всякой недоеденной снеди. И мне пришло желание тоже устроить мышке праздник.
Я пустил ее на стол. Волоча длинный чешуйчатый змейку-хвостик, мышка суетливо забегала между тарелками. Плутовка! Она сразу учуяла, что тут для нее неисчерпаемые запасы пищи, и не набросилась на еду как попало, а принялась тщательно и разборчиво выбирать более вкусные кусочки. В кучке крошек ее привлекли крупинки сахара и сладкого торта. Долго трудилась над колбасной кожурой. Поспешно убралась прочь от объедка, намазанного горчицей! И, наконец, забралась в рюмку и досуха вылакала, подлизала язычком несколько остававшихся на дне капель вина.
После этого лакомка почистилась (опрятность у нее всегда была на первом месте!), пригладила лапками шерстку, расчесала усики, посидела с минуту неподвижно, слегка поворачивая по сторонам лукавую мордочку, и вдруг... засвистала!
Я не поверил собственным ушам. Да и никто из находившихся в комнате в первый момент не поверил этому...
Мышь, посвистывающая от удовольствия, как какой-нибудь сорванец-мальчишка?!
Однако это было так. С довольным видом мышка сидела около рюмки и посвистывала. Посвистывала — не совсем точно: звуки, которые она издавала, одновременно походили и на писк, и на какое-то шуршание, и на негромкое воробьиное чириканье. Словом, это было мышиное пение.
Поющая мышь! Было от чего прийти в изумление.
Захмелела! — сказала бабушка и поджала тонкие сухие губы. Она с явным неодобрением следила за столь легкомысленным поведением не только мыши, но и взрослых людей, которые разрешают мальчишке такое «баловство.
Еще чего придумают. Мышь, видите ли, им пришлась по сердцу!
Тоже театр нашли. Может, еще будут разводить мышей.. — говорило выражение лица бабушки.
А моя мышка сидела, чуть покачиваясь, и с увлечением посвистывала. Пела. Наверное, что-нибудь вроде:
— Ах, как мне весело! Вот это праздник так праздник!
Затем она поднялась на задние лапки, почесала за ухом и решила еще раз подкрепиться. Но рюмка была пуста, а других поблизости не оказалось. Мышка сунулась в стоявшую рядом никелированную полоскательницу. Это уже было излишество, и мышка немедленно оказалась за него наказана.
Полоскательница была полна воды. Мышка не удержалась на полированной поверхности металла, коготки скользнули... и, потеряв равновесие, она бултыхнулась в воду!
Впрочем, спасать мне ее не пришлось. Оказалось, что и плавать мышь умеет преотлично. Широкая и глубокая полоскательница показалась мыши, наверное, огромным озером. Но наша резвуха не растерялась. Высунув из воды кончик носа и энергично работая лапками, она быстро добралась до края чашки, зацепилась за него, перевалилась через бортик и плюхнулась на стол.
После этого она уже больше не пела! От холодной ванны хмель сразу соскочил с маленькой проказницы
Естественно, мне хотелось, чтобы она еще раз исполнила свою песенку. Но этого было не так-то легко добиться. Требовалось соответствующее настроение мышки!
Как раз в эту пору я начал брать уроки игры на пианино. Однажды сел за инструмент» на чал какую-то несложную мелодию и вдруг слышу знакомое негромкое посвистывание. Перестал играть я — прекратилось и оно. Переставив банку поближе, я вновь пробежал пальцами по клавиатуре. Мышка опять запела.
Мышь любит музыку. Таково было мое очередное открытие.
Она пела под аккомпанемент, как заправская певица. И теперь на потеху всей родне мы частенько музицировали вместе.
Чем дальше, тем больше я убеждался, что мышь очаровательное, да, именно очаровательное, более точного слова не подберешь, кроткое, в высшей степени чистоплотное и разборчивое в выборе пищи, в обиходе животное. Совсем не «поганый», неприятный зверек, хищник, как принято считать.
Конечно, спору нет, мыши могут причинять много беспокойства и даже вреда. Не столько даже тем, что поедают съестные припасы, а главным образом тем, что портят вещи, грызут своими зубками-шильцами все, кроме стекла и железа. Мыши следуют за человеком повсюду. Где поселяется он, там непременно появляются они. Предприимчивые и смелые, они способны проникать во все щели, амбары, библиотеки, склады, шкафы, сундуки, превращать в труху книги, уничтожать самые разнообразные товары и продукты. Никакие запоры не держат их. Все это, конечно, верно.
Но все же мышь нельзя сравнивать, скажем, с таким действительно отвратительным, неприятным, грязным, зловонным и смелым до наглости и настолько свирепым, что боятся даже кошки, хищником, как крыса. Крысы вполне заслуженно пользуются всеобщей ненавистью.
К мышке я очень привык и привязался. Право, этот зверек был слишком мил, чтобы его не любить!
Можно было бы на этом прервать рассказ о маленькой серой мышке-норушке... Но читателей, конечно, будет интересовать — что же дальше? Чем окончились мышкины похождения?
Кончилось тем, чем обычно кончается история мышиной жизни.
