Такъ широкая и сумбурная душа Пѣтухова вмѣщала въ себѣ и контръ-развѣдку, и мечты объ университетѣ, и рыцарское отношеніе къ женщинѣ.
Эти лица — Граціанскій, Ланской, Пѣтуховъ, начальникъ уголовнаго розыска и прапорщикъ-ординарецъ, сидѣвшій въ тюрьмѣ за спекуляцію, и составляли интимный кругъ знакомствъ нашего командира. Я не могъ себѣ уяснить, почему ему понадобилось это сомнительное окруженіе; въ средѣ своихъ же подчиненныхъ онъ нашелъ бы знакомыхъ и сотрудниковъ гораздо болѣе достойныхъ.
Но онъ не былъ плохимъ человѣкомъ, назвать его холоднымъ или безсердечнымъ тоже было нельзя. Когда пьяный офицеръ убилъ въ какомъ то духанѣ одного изъ нашихъ патрульныхъ, бывшаго гимназиста, командиръ отъ души жалѣлъ эту преждевременно угасшую жизнь и волновался, что убійца остался безнаказаннымъ. И я видѣлъ, что о своихъ подчиненныхъ командиръ заботился. Не его была вина, что все шло вкривь и вкось. Гдѣ онъ служилъ раньше, никто, кажется, толкомъ не зналъ, но какъ то разъ, въ разговорѣ съ поставщикомъ, принесшимъ на образецъ пару сапогъ, полковникъ назвалъ себя бывшимъ штабнымъ.
Судя же по тому знанію, съ какимъ онъ указалъ поставщику всѣ слабыя стороны товара и шитья, скорѣе можно было предположить, что онъ бывшій интендантъ. Въ своемъ обращеніи съ людьми онъ былъ обходителенъ: за все время моихъ дежурствъ я ни разу не слышалъ, чтобы онъ возвысилъ голосъ или закричалъ на кого нибудь. Словомъ, съ нимъ можно было жить, несмотря на нѣкоторыя странности, которыя въ концѣ концовъ меня не касались.
Одинъ разъ, явившись на службу, я увидѣлъ адъютанта вмѣстѣ съ братомъ нашего ротнаго командира, артиллерійскимъ офицеромъ.
— Сегодня, — обратился ко мнѣ адъютантъ, — по личному приказанію полковника будутъ дежурить два человѣка.
— А что случилось? — спросилъ я.
— Да, пока ничего, — отвѣтилъ адъютантъ, — идите, смѣните стараго дежурнаго.
Стараго дежурнаго мы нашли въ кабинетѣ совсѣмъ одного.
Онъ тоже ничего не зналъ. Поговоривъ съ нами минутъ пять, онъ пошелъ къ себѣ. Мы же вдвоемъ засѣли за столикъ.
Вскорѣ появился начальникъ уголовнаго розыска. У него была такая значительная мина, словно онъ зналъ всѣ тайны земли и неба. Слѣдомъ за нимъ пришелъ Ланской; онъ сразу сѣлъ и задумался, какъ будто жизнь его была взвѣшена, а дни сосчитаны. Потомъ пришелъ и самъ полковникъ. Принявъ рапортъ отъ моего коллеги, что за время дежурства «никакихъ происшествій не случилось», полковникъ поздоровался и сказалъ:
— Господа, прошу выйти изъ кабинета всѣхъ, за исключеніемъ начальника уголовнаго розыска и ротмистра Ланского, съ которыми я буду имѣть совершенно секретный разговоръ.
Всѣ, т. е. двое дежурныхъ, поднялись и вышли. Совѣщаніе продолжалось съ четверть часа. Что тамъ обсуждалось, осталось намъ неизвѣстнымъ.
Когда ушли начальникъ розыска и Ланской, а слѣдомъ за ними скрылся и командиръ, мы думали, что все уже вошло въ колею. Но въ сумеркахъ неожиданно появился полковникъ и приказалъ разослать во всѣ роты телефонограммы такого содержанія:
«Отъ каждой роты прислать въ штабъ полка къ 9 часамъ вечера одинъ взводъ, въ полной боевой готовности, за полученіемъ секретнаго приказа операціоннаго характера».
Былъ также вызванъ командиръ 1 роты. Онъ тотчасъ же явился. Народу въ кабинетѣ столпилось не мало. Всѣ ожидали, чѣмъ же разрѣшится загадка сегодняшняго дня. Командиръ полка досталъ изъ кармана шинели карту окрестностей Кіева, разложилъ ее на столѣ и началась рѣчь.
Оказалось, что по дошедшимъ до него слухамъ (тутъ начальникъ уголовнаго розыска скромно опустилъ глаза) подъ Кіевомъ въ эту ночь затѣвалось вооруженное возстаніе. Должно оно было начаться въ какой то деревушкѣ недалеко отъ города, а затѣмъ повстанцы хотѣли броситься и на самый Кіевъ. На долю офицерскаго полка выпала задача подавить это возстаніе. Первая рота, соединившись съ присланными взводами отъ другихъ ротъ, должна была взять это дѣло на себя. Добровольческая артиллерія, стоявшая въ окрестностяхъ Кіева, была предупреждена о готовящемся возстаніи, и одна легкая батарея была поставлена для обстрѣла дороги, по которой повстанцы могли двинуться на Кіевъ.
Полковникъ замолчалъ. Всѣ присутствующіе были встревожены и молчали. Когда же пришли вытребованные отъ другихъ ротъ взводы и выстроились съ нашей ротой въ большой сосѣдней залѣ, полковникъ еще разъ объяснилъ, въ чемъ дѣло.
