Раздалась команда; ряды зашевелились и направились къ выходу. Черезъ полчаса, у подъѣзда зашумѣлъ моторъ; окруженный всадниками, нашъ полковникъ отправлялся руководить операціей. Вмѣстѣ съ нимъ уѣхалъ и Ланской.
Въ кабинетѣ осталось насъ трое: я, второй дежурный и ординарецъ-кавказецъ, молодой человѣкъ съ блѣднымъ лицомъ и запавшими глазами; онъ сказалъ, что уже нѣсколько дней его трясетъ лихорадка.
Затопивъ печь и усѣвшись передъ самымъ огнемъ, ординарецъ вдругъ спросилъ:
— А вы замѣтили, что полковникъ пьянъ? Стоитъ — качается, въ первый разъ деревню назвалъ однимъ именемъ, во-второй разъ — другимъ.
Мы посмотрѣли другъ на друга: дѣйствительно, и съ деревушкой полковникъ что-то напуталъ, и качнуло его нѣсколько разъ.
Но подѣлать съ этимъ мы ничего не могли, оставалось ждать дальнѣйшихъ событій. Пока-же все было тихо; телефонъ не трещалъ, артиллерія молчала, и мы всѣ мирно задремали около печки. На самомъ разсвѣтѣ въ кабинетъ пришелъ весь синій отъ холода, вольноопредѣляющійся изъ команды связи, слѣдовавшій верхомъ за автомобилемъ полковника.
— Ну, какъ возстаніе? — спросило его сразу три голоса.
— Какое тамъ возстаніе, — отвѣтилъ онъ, — и полковникъ былъ пьянъ, и Ланской былъ пьянъ. Какъ сѣли они въ автомобиль, такъ оба сразу и захрапѣли, а мы за ними верстъ 15 верхомъ киселя хлебали. Вездѣ въ деревняхъ тихо, никакихъ возстаній нѣтъ. Потомъ ужъ и деревни кончились, выѣхали мы въ чистое поле. Наши кони пѣной покрылись, спотыкаться начали, устали;
дальше уже болыпевицкія позиціи начинаются. Рѣшили разбудить начальство, долго пришлось расталкивать, но наконецъ оба очухались. Спрашиваемъ: «что прикажете дѣтать?» А полковникъ озирается: «гдѣ мы?» «Недалеко отъ большевиковъ». Онъ тогда приказалъ мнѣ и еще другому ординарцу осмотрѣть ближній лѣсокъ — нѣтъ-ли тамъ красныхъ. « Если гдѣ найдете большевиковъ, то откройте по нимъ ураганный огонь и отходите еазадъ, а я поѣду за пулеметами и подкрѣпленіями». Это изъ двухъ-то винтовокъ ураганный огойь! Хорошо, что въ лѣсу никого не оказалось. Вернулись мы изъ лѣса, а полковничьяго «Форда» и слѣдъ простылъ. Поѣхали мы къ себѣ. У одной деревни осетинскую заставу около костра увидѣли. И они тоже ничего о возстаніи не слышали. И уже подъ Кіевомъ нашу сборную роту догнали. Всю ночь по окрестностнымъ деревнямъ ходила, даже собаки ни одной не нашла. Больше всего они боялись, какъ-бы наша собственная артиллерія огонь по нимъ не открыла. Изъ-за этого и крюку при шлось дать, чтобы артиллеристовъ предупредить...
— Комиссія отца Денисія, — вздохнулъ мой коллега.
— Скверно не то, что полковникъ съ Ланскимъ напились, а то, что говорятъ про нихъ, — вдругъ вскипѣлъ вольноопредѣляющійся.
— А что?
— Не знаю, правда или нѣтъ, но у насъ въ командѣ связи бродитъ такой слушокъ: полковникъ нашъ — не полковникъ, а интендантскій вахтеръ, Ланской — не ротмистръ, а всего только вольноопредѣляющійся, гдѣ-то на сценѣ подвизался, и Георгіевскимъ крестомъ самъ себя наградилъ... Вотъ какъ!.. И, потомъ, начальникъ уголовнаго розыска, другъ и пріятель командира, кто его знаетъ?.. То-же смахиваетъ на рыцаря изъ подъ темной звѣзды. Развѣ для кадровой) полковника эта компанія подходящая?..
Мы переглянулись. Эта компанія для командира полка была, дѣйствительно, неподходящей, но что онъ предпочиталъ ее всѣмъ прочимъ офицерамъ — каждому было ясно. И, вмѣстѣ съ тѣмъ, мысль, что командиромъ офицерскаго полка въ Кіевѣ, на глазахъ у генерала Бредова и генерала Драгомирова, могли назначить самозванца, казалась просто невѣроятной. Если это было такъ, кому же въ дѣйствительности служили эти люди, какимъ образомъ у вахтера могли оказаться полковничьи документы и кто помогъ ему ввести въ заблужденіе бѣлое командованіе?
— А потомъ, скажите, какимъ какомъ нѣмцы тутъ очутились?
Я недавно на Крещатикѣ двухъ субъектовъ встрѣтилъ: выправка военная, усы закручены, и такъ на меня посмотрѣли, что я имъ чуть чести не отдалъ. Ни дать, ни взять, какъ тѣ нѣмцы, что тутъ во время оккупаціи были. Прошли они, я и забылъ о нихъ. Захожу въ книжный магазинъ — карту окрестностей Кіева взять, а продавщица-то и говоритъ: «была у насъ одна, да только что взяли»... — «Кто?» — «Двое мужчинъ какихъ-то, со мной они говорили на ломаномъ русскомъ, а между собой, потихоньку, по-нѣмецки; я подумала еще — не изъ военной-ли миссіи они»... Ну, что вы на это скажете?
