— Я матерью горжусь, пусть земля ей будет пухом, но батюшка-то чего ожидал? Ведь у магов дети всегда магами рождаются, даже если у второго родителя магии ни капли нет. Вот брат мой младший, тот обычным родился, от обычной матери, ему и трон занимать.
Лизавета поразилась рассказу Игнатия, несколько противоречащему генетике, но спорить не стала — кто их, магов, знает, как у них всё устроено. К тому же, хотелось узнать побольше о загадочном царстве.
Мироустройство волшебников было ей незнакомо, а добродушные хозяева не спешили делиться с ней сведениями, упирая на то, что это ей знать и не нужно.
Как она уже поняла, обычные люди время от времени забредали то в лавку, то в палаты, а то и в трактир, ведь посыл к чёрту на кулички был довольно распространен, хотя почему-то одних магия игнорировала, а других приводила в волшебный мир.
Чаще всего пришедшие, не задерживаясь надолго, возвращались домой, но некоторые оставались здесь. Магия не пускала их обратно, заставляя выяснять, почему они застряли в этом месте и в чём их предназначение.
— А я тебе зачем? — наконец-то догадалась спросить Лизавета у собеседника, как-то незаметно оказавшегося с кружкой сбитня в руках.
С удовольствием вдохнув ароматный пар, поднимающийся над гончарным изделием здешних мастеров, Игнатий посмотрел на Лизавету удивлённо.
— А я не сказал?
— Да нет, забыл, — съехидничала она. — Так зачем?
— Невеста брату нужна, вот я и подумал — раз уж всё равно меня за жар-птицей отправили, так и батюшку порадую, и брата…
— А что, Игнатий, невест у вас в городе нет? — ляпнула от неожиданности Лизавета, несколько перефразировав классиков.
— Да чего же нету, — обиделся царевич-маг. — Полно и в столице, и в окрестностях, и даже из соседних государств найдётся много желающих. Но за ними ведь родня полезет, а ты сама по себе будешь.
— Логично, — согласилась Лиза, совсем не представляя себя в роли невесты наследного царевича. — А с чего ты решил, что именно я гожусь?
— Так как же! Вот вошёл сюда, посмотрел на тебя и понял — она… Ну, то есть, ты… У меня с жар-птицей тоже так было, глаз отвесть не мог, так что мил-человек мне её и уступил.
Лизавета застонала, уткнувшись лбом в столешницу, не обращая внимания на магов, сидящих за соседними столиками. Она, конечно, была молода и многого не понимала, как порой утверждали соседки постарше, но этот Игнатий был наивен до безобразия.
Это ж как не понять, что нашёл он её именно для себя, а не для брата, да и жар-птица царю-батюшке явно не достанется, что бы он не хотел с ней сделать. Хотя, немного успокоившись и полюбовавшись, как Игнатий с аппетитом уминает гречневую кашу с мясом, Лизавета решила, что пареньку просто неизвестны особенности этого места, и он искренне верит, что его привела сюда удача, а не чей-то посыл поискать нужное у чёрта на куличках.
Внимательно разглядывая царевича, Лиза решила, что раз данный индивид явился по её душу, то она рискнёт и пойдёт с ним куда бы то ни было. И совсем даже не рассчитывая заполучить его или его брата в мужья. В своём мире её ничто не держало, так что она с лёгкостью отправится в чужой. Это будет чудесным приключением.
— Хорошо, я пойду с тобой, — дождавшись, когда Игнатий доест, произнесла Лизавета, решившись.
Тут же рядом со столом материализовался Василий Никодимович, держа в руках её сумку.
— Семь златников с вас, сударь, за девушку, — сообщил он, глядя на удивлённого Игнатия, и уточнил: — Проживала она тут месяц, вас ожидаючи, значит, вам и платить. Да вы не волнуйтесь, я с ожидающих всегда полцены спрашиваю, не наживаюсь. И с вас за ужин ещё три сребреника.
Игнатий молча достал из-за пазухи мешочек и отсчитал семь золотых монет и три серебряных, которые отличались от уже виденных Лизаветой здешних гербом да надписью, и поинтересовался:
— Сойдёт?
Василий Никодимович сгрёб деньги со стола и задумался, легко подбрасывая монеты, рыбьими чешуйками сверкавшие в его ладони.
— Сойдёт, — вынес он свой вердикт. — Золото, оно везде золото, что бы на нём не писали.
Игнатий встал из-за стола и, подхватив сумку, протянул ей руку, задумчиво глядя из-под спадающей на глаза чёлки. Лиза, уверенная, что царевич, наконец-то, начал задумываться о том, куда вляпался, встала и повернувшись к хозяину палат, произнесла, поклонившись в пояс:
— Благодарствую за кров и пищу, хозяин, и спасибо за предоставленный шанс. Прощайте.
— Авось свидимся, — произнёс тот, пряча улыбку в бороду, но сверкнувшие весельем глаза его выдали. — Ступайте с миром.
Лизавета схватилась за протянутую ей Игнатием руку и решительно потянула его к двери, которая теперь была ей ясно видна, что говорило о том, что она всё делает правильно…