Для начала Рамзес высвободил из крепления досуха вычерпанный топливный элемент – Стриж, видимо, пыталась реанимировать ПДА и отступилась, когда закончилась энергия. Затем с помощью медицинского пластыря кое-как приспособил к разъему запасной элемент от смарта. Конструкции устройств различались, но судя по маркировке элемент подходил.
Ощутимо запахло метанолом. ПДА начал мигать светодиодом, утопленным под слоем лака, но экран оставался черным. Немного ободрившийся Рамзес опять соединил ПДА со смартом. Комок переключился в инженерный режим, и Рамзес, чуть дыша от волнения, молясь всем богам, чтобы контакты контачили, а ток тек куда нужно, запустил сканер ресурсов. На экране смарта побежали строки с неутешительными результатами: «карта – повреждено», «контакт-лист – повреждено», «лог - уничтожено». Рамзес прокрутил список ресурсов сталкерского ПДА, большая часть которых была выделена красным. Взгляд зацепился за некое «хранилище», помеченное значками «доступ запрещен» и «внешнее устройство».
Внешнее?
Рамзес краешком платка стер черный налет с платы и увидел в разъеме пластину съемного накопителя. Глеб прерывисто вздохнул. Его знания электроники на этом заканчивались. Что будет, если снять накопитель и попытаться считать информацию на смарте? Не будет ли накопитель автоматически отформатирован? Слышал Рамзес о такой защите.
Глеб закурил, чтобы дать отдых расшалившимся нервам. Маршрут там, на этой хрупкой пластине? Черт, никогда еще Око не было так близко!
Сталкер освободил смарт и попытался набрать Цента. Связь отсутствовала как явление, а значит, придется думать самому. Решившись, Глеб отщелкнул накопитель из разъема и тщательно протер контакты платком, смоченным водкой. Отбросил черную тряпку. Ну, с богом! Накопитель без проблем вошел в гнездо на тыльной стороне смарта. «Обнаружено новое устройство» - отрапортовал сканер оборудования, но менеджер файлов огорчил: «Доступ запрещен, введите пароль». «Access denied, enter your password».
Рамзес скривился. Набрал три единицы на выдвижной клавиатуре. Потом раз-два-три-четыре-пять. Потом «password». Потом «z,frc». Смарт упрямо отвечал очередным запросом, и Рамзес бессильно выругался.
Нужно выходить из этого пузыря, где не то время взбесилось, не то пространство! Переслать содержимое накопителя Центу, и толстяк не подведет. Не может быть, чтобы Цент не вскрыл защиту любой сложности, если за ней такой лакомый кусочек.
Рамзес быстро собрался и двинулся по маршруту. Небольшая удача придала ему сил, а препятствие разозлило. Он прошел не меньше километра, когда за спиной, в оставленном на произвол судьбы Боре что-то случилось. Сдавило мгновенным захватом голову, накатил грохот тугого… взрыва? Шар над Бором распух до гигантских размеров, а потом схлопнулся в точку. Глеб сорвал шлем и некоторое время напряженно вслушивался. Поймал себя на мысли, что головные уборы снимают, чтобы прощаться навсегда, сплюнул через плечо и больше не оглядывался.
Он шагал от маркера к маркеру, а солнце, вместо того, чтобы ползти к зениту, вдруг начало стремительно гаснуть. Или скатываться к горизонту, за плотными облаками Глеб не видел. Аномалии на пути словно взбесились и между ними опять проклюнулись клочья серого пуха. Рамзес обходил его или перепрыгивал, стараясь не думать что будет, когда Зона окончательно сойдет с ума.
Семь, если судить по карте, извилистых километров до «Норы» Рамзес одолел за десять часов. Вышел на провешенную трассу, что вела от забора до харчевни Саяна, абсолютно не представляя, сколько времени прошло за пределами аномалии. Судя по небу и ощущениям, стояла поздняя-поздняя ночь. Темнота и неживая тишина вокруг, как всегда бывает в такое время в Зоне.
Хоженая трасса оказалась чистой, и дело у Глеба пошло на лад. До «Норы» оставались считанные сотни метров, когда Рамзес остро почувствовал опасность и нырнул вперед, не раздумывая.
Выцеливал его, на беду, стрелок опытный. Он не промешкал.
Пуля ударила Рамзеса вскользь по шлему, и в голове у сталкера словно колокола бухнули. Он потерял сознание раньше, чем брызги крови из носа долетели до земли.
1
Узкая, с ладонь, доска уходила в темноту и где-то там упиралась в берег, до которого Инге нужно было дойти, во что бы то ни стало. Наверное упиралась, Инга не знала точно, потому что никогда не доходила. И как ступала с обрыва на шаткую доску, тоже не помнила. Девушка просто оказывалась над багровой пропастью без дна, и делала один за другим мучительные шажки, замирая от мысли, как вокруг все страшно и неправильно. Темнота немного расступалась, образуя вокруг Инги темно-багровый пузырь едва освещенного пространства. Инга шагала час за часом, шаг за шагом, но конца пути не видела. Ее колотило от жара, поднимающегося снизу, и от холода, рвущегося изнутри.
«Я опять болею», - понимала Инга и даже чувствовала горький привкус лихорадки, но проснуться не могла.
