Мелик тоже не лыком был шит. Он видел, чего хочется выведать князю, и понимал: надо как можно дольше держать Олега в неведении относительно того, что в Москве известен его союз с Мамаем. Ответил как можно благожелательнее:
— Ничего, княже, здравствует. Наказал мне: «Ежели повстречаешь князя Олега Ивановича, передай ему привет мой и поклон братский». Передаю с радостью! — И Мелик опять низко поклонился.
«Стало быть, не знают», — решил Олег и, слезая с лошади, заговорил уже более уверенно.
— Как Дмитрий Иванович, с войском-то уже управился? — осторожно, как бы между прочим спросил он.
— А чего ему управляться? — сделал удивленное лицо Мелик. — С войском можно и погодить… Вот едем сторóжу править в Дикое поле. Поглядим! Ежели хан уже грозится на нас, тотчас и мы соберемся, а не будет грозы — куда нам торопиться.
Олег пожевал губами, ударил плетью по сапогу.
— А я ж посылал гонцов в Москву с вестями: Мамай в устье Воронежа кочует.
— За вести твои спасибо, княже. Вот и мы глянем… Сидит хан у Воронежа, ин и ладно. И мы будем свои хлопоты справлять. Ить уборка на полях идет, — развел руками Мелик.
Князь сделал еще одну попытку направить разговор, как ему надо было:
— А я у старой Рязани уже собрал свои рати, наготове стоят. Гадаю, Дмитрий Иванович вот-вот попросит помощи. Не знаешь, воевода, в кой час выступать придется?
Олег испытующе впился взглядом в Мелика. Но тот ответил спокойно:
— Про то я не ведаю. Про то надо с великим князем Дмитрием Ивановичем речи вести… Ты уж отпусти нас, княже. Торопиться нам надо.
— А я вас и не держу. Езжайте с богом! — раздраженно проговорил князь, влезая на лошадь. — Тут вот два гонца ваших из сторóжи Василия Тупика. Я оберег их. Душегубов ныне много развелось… Забирайте сих юнцов.
Князь круто повернул коня, остервенело хлестнул его плетью, и рязанцы ускакали. Мелик облегченно вздохнул и обратился к гонцам Тупика:
— Как попали к князю Олегу?
— А он задержал нас. Хоть и ласков был, не обижал, а вот два дня не отпускал. Говорил, от душегубов оберегает нас.
— О чем расспрашивал?
— Да все о Мамае. И какие вести в Москву везем.
— Чего ж вы ему сказали?
Оба гонца разом улыбнулись.
— А мы знаем, чего баять, воевода Тупик нас научил. Сказали, Мамай, как и ранее, у Воронежа стоит, с такими вестями и в Москву едем. И все.
— А какие вести настоящие?
— А такие: Мамай уже тронулся понемногу, к Дону направляется. И гонцов за Волгу послал с приказом туменам, кои там кочуют, тож к Дону продвигаться.
— Вести важные, их надобно скоро в Москву доставить.
Мелик обвел взглядом своих конников и, вспомнив о Ереминой невесте, усмехнулся.
— Вести шибко важные, — повторил он, — и везти их поручаю тебе, Ерема. Возьми с собою одного гонца Тупика. Он тебе покажет потом путь до своей сторóжи, а уж через нее ты и нас сыщешь. Скачите проворней прямо до Коломны, князь Дмитрий Иванович теперь, поди, уже там. И как все доложите князю, так сразу обратно поспешайте. Другого гонца мы с собой возьмем, он нам дорогу до Тупика покажет. Ну, с богом! — закончил Мелик, садясь на коня.
И вот Ерема снова гонит своего скакуна наметом, но только уже в обратном направлении. Рядом несется, не отставая, его новый товарищ. Лишь вечером они свернули в небольшой лесок с протекавшим через него ручьем. Коней привязали к деревьям, чтобы они остыли, а затем накормили их зерном из переметных сум, напоили и пустили на траву. Сели и сами перекусить. Ерема достал ржаной хлеб, сушеное мясо, добрый кусок солонины, уже изрядно вялый зеленый лук и щепотку соли. Проголодались сильно и сначала ели молча. Запивали еду водой из медного котелка.
— Как звать-то тебя? — спросил Ерема, размачивая в воде сушеное мясо.
— Сенька. Семен, стало быть. Быков я, из коломенских. Мы с тятькой шорники, сбрую делаем — уздечки, седла, подпруги, да и хомуты тож. А ныне я вот в послужильцах хожу.
Ерема усмехнулся, подумал: «Свой брат».
— И сколь уж ты сидишь в сторóже Тупика, у края Дикого поля?
— Да почитай уж восьмую неделю рыскаем у ордынских стойбищ.
— Ого! — уважительно сказал Ерема и вдруг вспомнил: — А чего князь Олег о душегубах речь завел? Аль по лесам крайним их много?
— Немного, а есть… В трущобах, будто звери, от приставов княжеских прячутся.
— Откель же они набрались?
— Хе, откель! Из разных краев. Есть рязанские, московские, тверские, из-под Нижнего тож. Ить они все люди черные, тяглые. От княжеских поборов да плетей боярских хоть в ад кромешный и то сбежишь.
Ерема с любопытством посмотрел на Сеньку: словоохотлив парень и речи смелые… Спросил:
— А князь Олег правда вас от душегубов охранял?
Сенька мелкими мышиными зубами впился в солонину, оторвал кусок, глотнул и тут же громко рассмеялся.
