— Похоже. Хотя Айдид, давая эти показания — был не в том состоянии, чтобы устраивать какие-то провокации. А если нет?
— А если нет — то у нас большие проблемы.
Ирлмайер отрицательно покачал головой
— Большие возможности.
— Что ты имеешь в виду?
— Выслушай. И не перебивай…
Когда Ирлмайер закончил — Марвиц какое-то время сидел в каком-то оцепенении, прокручивая в головке информацию. Осторожный, как никто — полицайпрезидент Берлина понимал, что в этих восьми кадрах пленки — огромная палка, огреет кого — мало не покажется. Даже не палка — дубина. Но любая палка — о двух концах, верно?
— Кто это еще знает?
— Никто. Допрос вел я лично.
Ирлмайер солгал. Надо было сохранить Зайдлера — даже на случай, если Марвиц сейчас достанет пистолет и застрелит его.
Но Марвиц не стал доставать пистолет. Вместо этого — он взял фотографию со стола, посмотрел на нее и аккуратно, осторожно поставил обратно. В глаза Марвица, этакого угрюмого, серьезного здоровяка, каким Ирлмайер помнил еще со студенческой скамьи — электрическим разрядом просверкнула боль…
— Сиди здесь… — он поднялся, достал из шкафчика парадный черный китель с золотым шитьем, застегнул его на все пуговицы и вышел. Ирлмайер остался в купе один. Кайзерпоезд покидал пределы Берлина, негромкий перестук под ногами сменился непрерывным дрожащим гулом, картинки на экране окна превратились в смазанную полосу. Поезд шел на восток…
Марвиц так и не появился — прошло уже больше часа и Ирлмайер начал задумываться о том, как бы раздобыть немного съестного и чая или кофе. В обычном скором Рейхсбана если проголодался — нужно было сходить в вагон-ресторан и поесть. Но это был не обычный поезд, это был кайзер-поезд, поезд Его Императорского и Королевского Величества и непонятно было, что сделают с внезапно появившимся в нем, неподобающим образом одетым и без соответствующих документов человеком. То ли накормят, то ли арестуют от греха подальше…
Размышления Ирлмайера прервал щелчок замка. Замок здесь был как на обычных железнодорожных вагонах, и его нельзя было открыть снаружи, если у вас не было специального ключа. У того, кто сейчас пытался его открыть — ключ был и Ирлмайер напрягся, приготовился к броску, чтобы подороже продать свою жизнь. В руке он держал тот, стоящий на столе фотографический портрет — потому что больше под рукой ничего не было.
Дверь открылась, почти бесшумно откатившись в сторону. На пороге стоял дородный здоровяк с могучими седыми усами, буквально олицетворение прусского помещика. На нем был придворный мундир.
— Герр Манфред Ирлмайер? — спросил он и голос его — напоминал катящиеся по склону камни.
— Он самый — ответил Ирлмайер, поставив портрет на стол — с кем имею…
Незнакомец оглядел Ирлмайера с головы до ног, умудрившись в одном этом движении передать все презрение придворного офицера к непонятно как одетому разночинцу.
— Император Священной Римской Империи и Кайзер Великой Германии — он произнес положенное короткое титулование — желают видеть вас безотлагательно! Извольте проследовать!
Если желают убить… вряд ли будут так рассматривать. Да и этот…Grundbesitzer[36] явно не похож на подателя смерти…
— … герр Ирлмайер…
Как заключенный — Ирлмайер пошел вперед, конвоируемый усатым конвоиром. Поезд шел со скоростью около ста восьмидесяти — но в вагонах этого почти не чувствовалось, даже на переходах из вагона в вагон. На площадках[37] курили, обменивались сплетнями придворные, тут же стояли в карауле назначенные лейбгвардейцы. В отличие от Российской и Британской Империй — у императора Священной Римской Империи не было своего конвоя и эту почетную роль исполняли солдаты самых отборных германских дивизий, в каждой из которых имелись проверенные и особым образом обученные полки. Смена конвоя проходила каждый месяц. Сейчас — судя по знакам на униформе, почетную обязанность охраны Кайзера несли солдаты панцергренадерской дивизии «Великая Германия».
В вагоне, который предшествовал полностью переделанному кайзер-вагону — их остановили. Несколько молодых людей в штатском и в черных полицейских мундирах, профессионально бесстрастные. Тут же — сидела здоровенная, чуть ли не по пояс проводнику немецкая овчарка, она уставилась на Ирлмайера поразительно умными, волчьими глазами. Может, это и не немецкая овчарка, а волкособ — помесь волка и собаки, таких выводят некоторые лесничества для полицейской и военной службы.
— Оружие, огнестрельное, холодное, церемониальное, наградное сдать…
— Нет оружия…
Их обыскали трижды — сначала металлоискателем, потом руками. Сняли отпечатки — у них был последней модели сканер с огромной памятью, нужно было просто приложить пальцы к экранчику. Потом — подошла собака и обнюхала каждого. В полиции для такого рода дел использовали обычно охотничьих такс и терьеров — и корма намного меньше требует, и транспортировать проще и нюх отменный, благо эти собаки выводились как охотничьи. Но тут была овчарка. Потом — Ирлмайер узнает, что это не собака охраны, а собака Наследника.
