Кем-нибудь оказалась молодая короткостриженная девушка в военной форме, через рукавами которой выпирали широкие, похожие на подушечные валики, бицепсы. Она быстро подошла, потрясла пульт, потом нашарила в кармане отвертку, подкрутила небольшое колесико в устройстве и отбежала подальше.
– Там бомба? – удивился Алексеев.
– Никак нет, товарищ полковник, – отрапортовала она, щелкнув кирзовыми сапогами.
– Я не являюсь пока полковником, – отрезал Лидер и посмотрел внимательно на девушку:
– Как видите, наша военная форма тоже оставляет желать лучшего. Скажите, неужели кому-нибудь в мире захочется становиться стражем в таким неудобных и пахучих – честное слово, они пахнут даже на втором этаже, и преужасно – сапогах, вместо красивого синего мундира с эполетами и высоких кожаных сапог с длинными голенищами, как в империи?
Девушка подумала, что Алексеев говорит с ней, и решила высказать свое мнение:
– Ну, мне нормально, не знаю, как вам. Они правда пахнут? Не нюхала…
– Как и я пороху, – миролюбиво прибавил Алексеев. – Идите. Ой нет, постойте, вы нам еще нужны.
Сидящие за столом переглянулись.
– Вот господин имам наверняка знает, что Аллах держит каждого за хохол, как написано в Коране, а вы, сударыня, наверняка каждого мирного человека держите за хохла. Вам, как мне помнится, довелось побывать в действующей армии? – повернулся к смущенной девушке Андреев.
Она выпятила нижнюю челюсть от застенчивости и стремления показать свою храбрость и зычно прокричала:
– Есть, господин полковник! – Потом прибавила: – С «господином» смотрится солиднее?
Имам внимательно осмотрел девушку с головы до ног, не найдя, впрочем, в ее наряде ничего неблагопристойного. Остальные два гостя – другой философ, в котором нетрудно было узнать профессора Ярошевского, и банкир, похожий своим профилем на голодную ворону, переглянулись между собой и, не веря тому, что вынуждены сидеть и слушать этот странный диалог, усмехнулись.
– Я, как человек, которого здесь намереваются лишить власти, – сказал банкир, – только за то, чтобы военные не обзаводились постоянными семьями и не передавали свою власть по наследству. Иначе в руках силовиков окажемся все мы… И потом, что делать тем из офицеров, которые будут следить за штабным хозяйством?
– Тоже быть фактически без семьи, – отрезал Алексеев. – К сожалению, я не позвал сюда ни одного представителя христианского черного духовенства, а то они бы подтвердили пользу моего установления для светских властителей душ и тел. Скажите, – опять обернулся он к девушке, – как вы считаете, вы могли бы участвовать в празднике плодородия каждый год, выбирая себе каждый раз нового мужа, с нашей, естественно, помощью, и при этом быть матерью, не зная, какой из детей при этом ваш?
Девушка от скромности не смогла вымолвить ни слова. Тогда Ярошевский подошел к ней и тихо произнес:
– Мадемуазель, вы за Лебенсборн или против?
– Я, вообще-то, за. Нам действительно не стоит поощрять кумовство и родственные отношения. Говорят же, что не быть кому-либо генералом из детей, скажем, полковника, – она вскинула глаза на Алексеева, который сам постарался в смущении отвести их, – пока у генерала есть свой сын. Я никогда не думала, что моя карьера будет зависеть только от меня, но я пошла в училище, руководствуясь только идеей порядка. Меня привлекал тот самый момент, – она никак не могла подобрать слова, – что я всю мою агрессию, все мои знания вообще смогу как-то использовать для службы всем людям, понимаете? Когда я была чуть поменьше, – тут имам сатирически усмехнулся, – я читала про одного человека… трансгендера, который как-то решил броситься под самосвал из-за того, что никто не хотел признавать его женщиной. И вот мне запомнилась одна фраза, которую он записал тогда у себя в блоге. “Fix the society, please”. Я не могу перевести дословно, но зато примерно понимаю смысл, что это не они все – транс… гендеры, геи, лесбиянки, феминистки, – держат общество, а мы. Мы направляем движение рук каждого. Так нормально? – напоследок спросила она, от напряжения тонко провизжав, как полусъеденный мышонок.
Юрист улыбнулся и потер руки, то же самое сделал и банкир, обнажив тем самым некую общность происхождения, которая не ускользнула от лица Алексеева.
– Вы правы, дорогая сударыня, но я повторяю свой вопрос: вы хотели бы каждый раз выбирать себе нового мужа? И при этом руководствоваться замечаниями наших ведущих генетиков?
– Да, – спокойно произнесла она. – Чесслово, я никогда особо сильно не заботилась о личной жизни, мне некогда. У меня постоянно тренировки, потом я читаю, занимаюсь иностранными языками.
