Джоанна не ответила. Сюр уставился на молчаливо сидящую девушку напротив него, и тут его прошиб пот.
— Ты хочешь сказать, что изучала матрицы сознаний?
Джоанна кивнула.
— Это часть моей работы.
— Овелия?.. — неуверенно спросил Сюр.
— Да.
— Охр… Гхм. Мне подходят только сумасшедшие бабы? За что мне это?
— Она не сумасшедшая. Она несчастная и стойкая. Не всякая женщина выдержит то, что выпало ей. Она надежная боевая подруга такого бродяги, как ты, Сюр. Скажи, у тебя появилась привязанность к Любе? Ведь так?
— Почему ты так решила?
— Ты не стал уничтожать матрицу Овелии и менять ее у Любы.
— Не спрашиваю, как ты умудрилась получить доступ к матрицам. Видимо, это нужно для твоей работы. — Джоанна согласно кивнула. — Вопрос ставлю так — когда ты все это успела узнать?
— Информацию получила в первый и второй день пребывания тут, от Миши. И обработала ее специальной, очень дорогой программой. За нее я долго расплачивалась. Ты это сам узнаешь, если захочешь. Моя матрица сознания появилась в ваших архивах. В моем деле важна скорость реакции на процессы…
— Ну да, — задумчиво произнес Сюр. — А почему специалисты вроде тебя не востребованы?
— Потому что мало руководителей твоего уровня понимания нужности моей профессии. Они не хотят тратить большие средства на содержание такого специалиста.
— Это я тоже могу понять, — ответил Сюр. — Не могу понять, что тебя толкнуло на выбор такой профессии.
— Два фактора. Природная склонность и желание получить больше остальных. Я пошла ва-банк и все поставила на кон. Покупала базы и программы. За них тайно отдавалась богатым друзьям отца. Дома я не получила бы такую работу и сбежала с первым мужчиной, который позвал меня. Мне нужно было сменить место жительства… Признаюсь, я сильно переживала, что никогда не смогу осуществить свою мечту… Ты мне помог в этом. Сначала Ариа, потом уже ты заметил мой талант, и я тебе очень благодарна за это.
— Подожди… Так значит, лисичка Ариа тебя специально подвела ко мне?
— Не совсем так. Она не была уверена, что тебя заинтересует моя профессия, и я должна была изображать партнера Гумару. Но все случилось как случилось. Ты недоволен?
— Пока не знаю, как реагировать. То, что ты появилась, это хорошо. Немного неприятно, что меня сыграли втемную…
— Это не было игрой втемную. Ты искал женщину, тебе ее представили. А то, что у нее оказалось нужное тебе, Сюр, образование, это случайность или везение… Когда отлет? — сменила она тему разговора.
— Хотел сегодня.
— Давай ближе к ночи. Мне нужно еще поработать тут.
Сюр кивнул и ответил:
— Хорошо. Отлет в полночь… Обедать пойдешь? — спросил он. Девушка улыбнулась.
— Конечно. Я голодна, как два андромедца.
После обеда Сюр отправился к Гумару на корабль, по дороге зашел в медцентр сектора, к Любе. За любовными приключениями с новыми красивыми девушками он совсем о ней забыл. А она о себе не напоминала. Сюр не страдал излишней сентиментальностью и понимал, что андроид не может испытывать тех чувств, что испытывает человек, но может, если его настроить, хорошо имитировать их.
Слова Джоанны о партнерше всколыхнули в нем противоречивые чувства. Он сам не осознавал, что его тянет к той, искусственно созданной по обрывкам памяти погибших людей, удивительно непостижимой для него Овелии. И если у мужа и у Ибрагима остались на нейросети такие яркие воспоминания о женщине, значит, она умела оставить след в их жизни. У Любы была неизмененная матрица Овелии со всеми ее недостатками, но она не проявляла агрессии по отношению к нему. Это его удивляло и давало пищу для размышлений. Сюр всегда тонко улавливал странности в поведении людей. Но Люба была андроидом, очень похожим на человека.
Он прошел через фойе медицинского центра, заставленное диванчиками, и зашел в зал с медкапсулами. Люба занималась тем, что распределяла новый контингент коммунаров, доставленных из ПДР. Она указывала двум андроидам, кого куда укладывать в медкапсулы для изучения новых баз. Она увидела Сюра, улыбнулась и помахала ему рукой.
— Подожди пару минут, — сказала она, — я быстро управлюсь.
Сюру делать было нечего, и он сел в кресло. Он смотрел, как быстро и сноровисто Люба и два андроида номерной серии обслуживали капсулы с десятью коммунарами. Люба внешне и по поведению ничем не отличалась от живого человека. Вот она поправила волосы, упавшие на лицо, и засунула прядку за ухо. Так делают девушки, когда наклоняются. Ее эмоции, ее жесты — это эмоции и жесты живого человека. У Маши и Аллы все совсем не так. Нет той изюминки, которая есть в Любе. Люба к себе притягивала чем-то непостижимым, что было в Овелии, и что это, Сюр пока понять не мог.
Когда она закончила с коммунарами, то подошла и села ему на колени.
— Совсем меня забыл, — целуя его в губы, произнесла она. — Я ревную и знаю, что ты обхаживаешь новеньких девушек. Не скрою, они красивы и, наверное, искусны в постели. Что они такое делают, чего не могу сделать я?
От Любы шел одуряющий Сюра запах Овелии и ее духов. Он обнял ее за талию и прижался щекой к ее груди.
— Ты лучше, — прошептал он.
— Я или Овелия? — спросила Люба.
