Он заочно завидовал всем и каждому, кто имел уникальную возможность видеть Добронравова таким, а сам едва сдерживался, чтобы не сбегать за телефоном. Он бы включил камеру, сделав всего несколько снимков – на память, навсегда. Илья не сомневался, что Рома позволил бы себя сфотографировать. Тем не менее, секунды шли, а он продолжал лежать, наслаждаясь моментом.
Ну… почти только наслаждаясь.
– Ты напряжен, – констатировал Рома. Его рука опустилась на ребра Ильи, поглаживая его бок до самых бедер. – Расслабься.
– Я расслаблен.
– Врешь, – тихо сказал Рома.
Секунду поколебавшись, Илья пододвинулся к нему, устроившись у Ромы на плече. Удобно. И в глаза можно не смотреть, рассказывая о том, что у него совсем не было опыта в сексе. Девственность девушек парням, конечно же, кружила голову, они считали себя первооткрывателями и все такое прочее. Но Илья был неприметным щуплым парнем, на которого такие как Роман Добронравов внимания до этого момента не обращали. Так что он… стеснялся и зарывался в чужое плечо. И свою девственность, которая вроде как отошла в прошлое несколькими минутами ранее, считал банальным недостатком. Девственность еще ладно, как быть с его неопытностью?
– Я ни с кем до этого не спал, – прошептал он, еще глубже втискиваясь Роме в шею.
– Что?
– Даже не целовался толком до сегодняшнего дня.
– Ты девственник?
Замычав, Илья начал разворачиваться, но тут же был остановлен сильными руками.
Они прижали его спину к голой груди, обернувшись вокруг шеи. Это было невербальное «куда собрался?» или «не так быстро». Илья прикрыл глаза, полностью прекратив сопротивляться, решил молча подождать, что еще произойдет с ним этим вечером.
– Тебе хотя бы понравилось? – поинтересовался Рома.
– Очень.
– Хотя то, что мы сделали, это только…
– Я знаю, – быстро сказал Илья, еще больше деревенея. Ну нет, к такому жизнь его не готовила.
Обсуждать с Романом, каким бывал секс, все его разнообразие – так и свихнуться можно. Особенно, если привык мыслями исключительно с самим собой делиться… и то по ночам и с выключенным светом.
– Расслабься, – повторил он.
– Я…
– И прекрати, бога ради, думать, – рассмеялся Рома, обнимая его и другой рукой поперек живота. – Мне кажется, что я слышу какое-то назойливое жужжание. И… угадай что? Это твои мысли.
– Я не умею расслабляться, наверное.
Илья пожал плечами, добавив:
– У меня была подруга, которая всегда связывала это с сексом. Когда я волновался, говорила: тебе нужен парень.
– Нет, не связано.
– М-м-м? – Илья приподнял голову, посмотрев Роме в глаза.
– Например, я. Вывести меня из себя довольно сложно. Я всегда считал себя достаточно спокойным.
– Это, конечно, интересно, но…
– И я тоже был девственником до сегодняшнего дня.
– Ты был… что? – Он шире открыл глаза, уставился Роме прямо в лицо, но так и не увидел следов веселья.
Он не шутил?
Оказалось, что нет. Позволив Илье отстраниться и сесть, Рома тоже приподнялся, набросив на себя одеяло.
Он сказал, что дело было в родителях. В подростковом возрасте боялся, что кто-то заподозрит, узнает, расскажет отцу. В университете никто ему не нравился, а затем началась учеба и почти что служба в «Соколах». Он стал публичной личностью и думать забыл о том, чтобы с кем-то переспать. Хотя, конечно, хотелось. И одним из объектов воздыхания у Ромы был он… Илья.
– Поверить не могу, – прижал ладонь ко рту Илья.
У него Вселенная на глазах перевернулась. Из-за внешней самоуверенности Романа Илья приписывал ему уже десятка два интрижек. И был неправ. Признавшись, Роман доверился, разделил с Ильей его сомнения, едва ли не сроднился. У Ильи камень с души упал, однако он понятия не имел, как об этом сказать.
– Отец однажды смотрел стенд-ап комика, там шутили про геев, он так смеялся, – фыркнул Роман. – А потом сказал, что он бы всех «таких» кастрировал лично. Естественно, о признании и речи быть не могло, а то бы он применил карательную психиатрию.
– Капец…
– Секс не был для меня приоритетом. Но с тобой я понимаю, сколько всего упустил.
Илья редко спал за пределами дома.
Чужие кровати, незнакомая обстановка и кто-то еще на одном с ним матрасе – все это воспринималось его нервной системой как дичайший стресс. Однако вопреки опасениям в кровати у Ромы он уснул. Открыв утром глаза, он обнаружил ногу Романа между своих ног, а его руки у себя на боках. Рома обнимал, дышал ему в ухо и, судя по всему, был полностью доволен своим положением.
– Вот оно, доброе утро, – прошептал Илья, оставаясь в коконе из теплых рук.
Не меняя положения, он осмотрелся.
Комната Ромы напоминала ему отельный номер, уж очень мало личных вещей хозяина находил его взгляд. На столе только компьютер и маленькие часы, всю полку над столом занимал горшок с незнакомым Илье растением. И ни одного намека на пилотирование, самолеты и «Соколов». Илья задумался, так ли сильно Роме нравилось летать. В интервью он утверждал, что без полетов жизнь свою не представлял, но, будь Илья на его месте, он бы выдал ту же заготовку.
Немного повернувшись, Илья посмотрел на умиротворенного спящего Романа.
