Тем временем Лиза расправила на себе просторную ночную сорочку – в такую могли бы поместиться двое – и снова придвинулась к Севе. Она коснулась его гладкой, без единого волоска, вспотевшей груди и будничным тоном произнесла:
– Севочка, я хочу сказать тебе… хочу сказать, что я оставляю нашего ребенка. И даже генетический анализ делать не буду!
Сева повернулся на бок, отстранившись от жены, и накинул одеяло на свои бедра:
– Как оставляешь?! Мы же решили с тобой, что будем жить вдвоем, как прежде! Ты меня без ножа режешь.
Сева замолчал, уставившись в потолок. Неужели ему на роду написано вечно быть жертвой семейных обстоятельств?! Когда-то, молодым отцом на третьем курсе строительного института, он вынужден был бросить учебу и пойти работать. Он в то время был полон сил и был уверен, что сможет возобновить занятия позже. Ведь хватило же ему упорства наверстать забытую школьную программу, чтобы поступить в институт после армии! Но вихрь перестройки, всеобщее смятение, необходимость зарабатывать деньги, заботы о первой семье вынудили его отступить от своих намерений: он начал строить чужие дачи и коттеджи, а на учебу «забил». Потом развод, крах. Но к счастью, он встретил Лизу, и у них сложилась крепкая семья.
И вот теперь, когда время разбрасывать камни сменилось надеждой начать собирать их, – опять помеха в виде ребенка! Нет, он не может позволить упустить свой последний шанс в своей карьере! Если Лиза не в силах понять это, значит, она не любит его.
Лиза растерянно смотрела на мужа: его нахмуренное лицо было не столько сердито, сколько опечалено. А его молчание она поняла по-своему:
– Я все продумала, Севочка. Я не стану тебя удерживать, если ребенок окажется помехой твоему делу. Постараюсь даже не напрягать тебя материально. Ты же знаешь, что я крепкий дизайнер и смогу работать на удалении, делать проекты кухонь на заказ. И мама мне, надеюсь, поможет. С квартирами как-нибудь тоже разберемся. Ты переедешь в мамину однушку, а она переселится ко мне, в эту двухкомнатную.
Сева приподнялся на руках и сел в кровати. Значит, у него есть выбор?! Лиза не станет удерживать его, если он не сможет принять ребенка, особенно больного? Но… но сможет ли он сам прожить без Лизы? А если весь этот бизнес послать подальше?! Не имел головной боли, и на фиг на старости лет заморачиваться! «На скромную жизнь я всегда заработаю, сколько халтурки кругом. Одно досадно: своя фирма, считай, в кармане! Сколько бегал по инстанциям, чтобы все разрешения получить. И опять обидно, что жена так вот запросто отпускает его на волю. Нет, не любит!»
– Лизун, ты прогоняешь меня? – скрывая нарастающее напряжение, спросил Сева.
– Я? Прогоняю? Ну что ты, родной! Мне без тебя будет очень плохо. Я лишь говорю, что ты волен сам решать НАШУ судьбу, а судьбу Василька я уже решила.
– Значит, фирму – коту под хвост?!
Лиза промолчала и демонстративно взяла с тумбочки книгу, раскрыв ее на случайной странице. Сева спустил ноги с кровати и встал. Через полчаса он уже стоял в проеме двери, готовый выйти из дома.
– Ну я, того, пошел, Лизун! Прости-прощай!
– Значит, все? Уходишь совсем? – Жена опустила книгу на колени. – За вещами когда приедешь?
– Ты о чем? Какие вещи! Я поехал получать печать для нашей фирмы. У нас уже есть первый заказ! Ты не переживай: мы все сможем – и фирму поднимем, и Василя вырастим – мы горы свернем, если будем вместе!
– Риск – дело благородное. Он украшает жизнь, она становится как-то ярче… Насыщеннее, что ли.
– Обожаю риск! – с воодушевлением отозвалась Саша и преданно посмотрела в глаза инструктора-парашютиста, который давал ей интервью. Несет полную пургу. Банальность на банальности. Пятая минута «синхрона», а взять нечего! Хотя хорош, как бог. Карие глаза, отличная фигура под черным летным комбинезоном и ореол авантюризма, приправленный хорошим парфюмом. Что еще нужно для счастья? Правда, на безымянном пальце кольцо, но не замуж же за него выходить? Так, пороманиться.
Саша сверкнула своей фирменной улыбкой. Жаль, нет второй камеры, и не пишут обратную точку.
– Михаил, а сколько у вас прыжков?
– Больше четырех тысяч.
– Впечатляет!
Он кивнул, опустил глаза, мучительно вздохнул и прочно замолчал. Чувствовал себя неуютно перед камерой.
– А помните свой первый раз? – снова улыбнулась Саша. Работай, давай, красавчик, для интервью взять нечего!
Инструктор повел свой путаный рассказ.
– Как по звуку? – шепнула Саша оператору, тоже Саше. – Микрофон не задувает?
Он шевельнул губами: «Норм».
Ветер носился по аэродрому, словно псих на воле, пытался сорвать яркие костюмы спортсменов, которые собирали парашюты. Вертолет «Ми-8» грузной чайкой в темных очках дремал неподалеку.
