Бескуров промолчал, отвернулся. В конторе никого не было, кроме бухгалтера Давидонова. Этот самолюбивый, остроносый, с претензией на щегольство молодой человек (он носил под вельветовой курткой крахмальный воротничок и ярко-красный галстук) почему-то не нравился Бескурову, но дело, судя по всему, знал хорошо. Антон спросил, есть ли бумаги на подпись, и подписал все, что было. С особенным удовольствием он подписал ведомость на выдачу аванса дояркам — это был первый аванс в этом году. Правда, чтобы достать денег, пришлось-таки продать часть леса, но иного выхода пока не было. Больше половины вырученных денег Звонков предложил затратить на строительство, и правление с ним согласилось. В первую очередь решили построить зерносклад, поскольку старые амбары совершенно развалились. Затем с речью выступил Звонков.
— Посмотрите, товарищи, вокруг, — патетически сказал он, указывая рукой на голые темные стены просторной избы, где помещалась контора. — Срам! Проходной двор! Какой была эта изба лет тридцать назад, такой и осталась. И это называется конторой колхоза «Восход», который стремится к коммунизму. Да любой приезжий человек по одному виду нашей так называемой конторы поймет, что дела у нас идут неважно. Неужели мы настолько консервативны и немощны, что не можем создать божеские условия для работы руководящего ядра? Я предлагаю и берусь это здание отремонтировать, чтоб не стыдно было перед посторонними.
Члены правления посмеялись (действительно, изба была старой и нисколько не походила на контору), однако с предложением Звонкова решили повременить. Бескуров заявил, что с конторой можно и подождать, а вот зерносклад и крытый ток надо строить немедленно. Звонков настаивал. Он уверял, что все сделает без лишних затрат, в МТС ему обещали пилораму, тес будет свой, кроме того, с соседним лесопунктом он договорился о покупке автомашины, поскольку машин сейчас в райпотребсоюзе нет, а автомашина быстро себя окупит и будет давать дополнительные доходы… Возможно, Звонков не предполагал пока об этом говорить, но слишком уж увлекся. Бескуров сказал, чтобы завхоз никаких покупок на стороне не делал, тес использовал на дело и вообще почаще советовался с правлением о всяких там приобретениях, требующих расходов. Звонков умолк, обиженный и, по видимому, не примиренный…
Подписав все документы и сделав кое-какие распоряжения, Бескуров тотчас направился на квартиру, забрал полевую сумку с бельем, а нужные бумаги положил в карман. Татьяны Андреевны дома не было, поэтому Антон предупредил ее мать, что уходит в город. Был уже шестой час, и он спешил, чтобы успеть на катер через Двину. С неизъяснимым чувством свободы и облегчения, которое всегда испытываешь, отрешаясь на какой-то срок от повседневных обязанностей, Антон скорым шагом миновал деревню, спустился по крутому склону на необозримый Согринский луг и, мурлыча под нос свое любимое — «Далеко-далеко, где кочуют туманы», прямиком зашагал к сверкавшей под заходящим солнцем Двине…