— Ладно, теперь все ясно. Не будем об этом, — мрачно проговорил Володя. — Знаешь, я, наверно, уйду из МТС. Ну их…
Она подумала, что он собирается уйти из-за нее, но, заглянув в его холодные, ставшие чужими глаза, Люба поняла, что ошиблась. Возможно, у него про-изошли какие-то неприятности по работе, а может, просто, затосковал по родному заводу — кто знает?
— Нет, Володя, так, по-моему, нельзя, — нерешительно заговорила Люба. — Я понимаю, как тебе трудно, но подумай, что скажут наши ребята, если ты дезертируешь?
— Дезертируешь? — Володя с недоумением посмотрел на Любу, словно услышал от нее новое, не понятное слово и хотел уяснить, что оно обозначает. — Ну нет, дезертиром я не был и не буду. Просто я хочу перевестись в другой колхоз…
Федор Семенович Лысов, полуобернувшись к окну и слегка поскрипывая креслом, рассеянно наблюдал за потоком прохожих на противоположном тротуаре. Особых забот у него в эту минуту не было, и он лишь ждал шести часов, чтобы отправиться домой. Без пяти шесть зазвонил телефон. Первый секретарь просил Лысова зайти к нему.
Федор Семенович огорченно свистнул, потом задумался. Неужели опять предстоит командировка? А ведь завтра суббота, и он обещал прийти к одному из друзей на день рождения. Досадно!
Комаров, хмурый и чем-то недовольный, достал из ящика стола конверт, брезгливо бросил его на стекло и сказал:
— Вот, почитай… — Лысов, сощурившись, словно целясь, потянулся за письмом, но Комаров остановил его: — Потом прочтешь, я спешу, завтра еду в обком… Да, насчет укрепления колхозов кадрами. Наломали мы дров в этом деле порядочно. В одном «Сеятеле» за два года сменилось три председателя. В некоторых наших посланцах мы ошиблись, это факт. Вернусь — специально соберем по этому вопросу пленум райкома. Это письмо — кляуза на молодого председателя в «Восходе» Бескурова…
— А почему вы считаете, что это кляуза?
— Потому, что письмо анонимное, — сердито ответил Комаров. — Собственно, не стоило бы обращать на него внимания, но там пишется о вопиющих фактах, поэтому, чем думать о Бескурове бог знает что, лучше поговорить и выяснить вопрос с ним самим. В крайнем случае, побеседовать с коммунистами…
— Понятно, Василий Васильевич, — с готовностью кивнул Лысов. — Но интересно — в чем Бескуров обвиняется?
— Представь, будто бы он, вопреки решению правления, отдал восемьдесят гектаров сенокоса Северному лесопункту, заставляет работать инвалидов, грозится урезать у них приусадебные участки, устраивает коллективные выпивки… А дальше я не верю ни одному слову…
— Разве это не все? — сделал возмущенное лицо Федор Семенович.
— Нет… Этот трус-аноним пишет, будто Бескуров не хочет перевозить жену в колхоз, так как живет там с молодой вдовой. Никогда этому не поверю. Я вызывал Екимовского, секретаря парторганизации торга, и он тоже заверил, что ничего подобного не может быть. Вообще, он самого лучшего мнения о Бескурове, но, понятно, в колхозе Екимовский не был и не знает всех подробностей. Придется тебе, Федор Семенович, съездить туда и выяснить, где правда и где ложь. Ни в коем случае не дискредитируй Бескурова перед колхозниками, пока мы досконально не разберемся во всем сами. Бескуров — дельный и способный работник, в этом я убежден. Если он в чем ошибся — я допускаю, что по неопытности он мог ошибиться, — мы обязаны его поправить. Нас ведь тоже поправляют, когда мы ошибаемся. К тому же Бескурову мы практически пока ничем не помогли.
— А если это не ошибка, а преднамеренная линия? — осторожно спросил Лысов. — Кстати, насчет жены я Бескурова предупреждал…
— Пока это кляуза, ничего больше, — отрезал Комаров. — Прошу его иметь в виду.
— Допустим… Но все же мне предстоит пренеприятная миссия. Вы помните, Василий Васильевич, я воздержался при голосовании, когда мы утверждали Бескурова на бюро. Не потому, однако, что считал его неспособным, отнюдь нет. Просто потому, что в «Восходе» уже был не менее способный работник — Звонков, и следовательно, мы могли использовать Бескурова в другом месте. Вот какова была моя позиция. Теперь, если хоть часть обвинений подтвердится, поневоле придется мнение о Бескурове менять. Очень, очень жаль. Это явится большим минусом в нашей общей работе о кадрами.
— Не спешите с выводами, товарищ Лысов, — сухо сказал первый секретарь. — Минусов, конечно, у нас хватает, но посмотрим, может быть, Бескуров как раз окажется нашим плюсом. Учти, дела у него идут неплохо, я ведь хоть и по сводкам, а слежу за ним.
— Сводки, знаете… — Лысов многозначительно покачал головой.
— Знаю, товарищ Лысов, и очень жалею, что до сих пор не удосужился побывать в «Восходе». Вернусь — обязательно съезжу. — Комаров встал. — Когда сможешь туда выехать?
— Хоть завтра, — позабыв о дне рождения, на который он был приглашен, ответил Федор Семенович.
— Да, завтра, — твердо сказал Комаров. — И прошу иметь в виду то, о чем мы здесь говорили…