Это страшнее всего. Быть может, и следует согласиться со словами Великого Инквизитора, обращенными ко Христу: «Клянусь, человек слабее и ниже создан, чем Ты о нем думал». За слабость свою человек поплатился и продолжает платить, но даже предательство его, обращенное против себя же, имеет предел искупительной жертвы. Дальше начинается убийство. Во всех сценариях будущего, в которых не смеют думать об укрощении Зверя с диадемой Цивилизации и изощряются в каких-то голографических представлениях, - убитый человек, убитая Земля. Ничего не поделаешь, приходится верить в эру рукотворных материалов вместо минерального сырья, в «новый железный век» (запасы железных руд еще остаются), в искусственную пищу, в искусственный интеллект, который позволит с благодарностью принять «достижения», но все это будет, по правде говоря, не что иное, как каннибализм. И не человек при этом будет присутствовать, а зачеловеческое создание, уродливое своим сходством с человеком, извращенное до предела, то ли радующееся себе, то ли вопиющее от ужаса, в том и другом случаях - из бездны.
Упаси и помилуй!
«Не может до такого допустить человек, никак не может», - начинаю я здесь спорить с самим собой, отказываясь дорисовывать картину «спасенного» человечества. И соглашаюсь: не может. Не настолько он падшее, погибшее существо, полностью склонившееся злу, навсегда отдавшее душу дьяволу за одно лишь обещание вечного рая без страданий, чтобы не понимать приготовляемой для него будущности. Я оглядываюсь: столько вокруг людей, знакомых и не знакомых мне, которые ничуть не подходят под признаки того, кто может, кто согласится и пойдет. Человек никогда не был в ладах с собой, но уж коль доведет его судьба до последнего, до - быть или не быть ему, он сделает в конце концов правильный выбор.
Действительность, однако, такова, что в нее надо всматриваться внимательней. Приходится всматриваться. Видно: миллионы, сотни и тысячи миллионов жаждут всюду отдаться под власть «авторитета», их откровенно обманывающего, обещающего радость, счастье и изобилие, которые взять неоткуда. Они жаждут этого еще больше и яростней, чем поколения до них, - и редко кто (побиваемый тут же камнями) осмеливается сказать им даже полуправду. Чтобы не видеть, не понимать реальность, надо затмить сознание чем-то большим, чем разум, и глаза - чем-то большим, чем зрение, надо сознательно ввести или бессознательно поддаться ошибке, которая бы выворачивала суть вещей наизнанку. Перелицовывание, перекройка человека, перемещение «заднего плана» на передний, выставление интимного на публичное обозрение, воспитание низменным, уничтожение чувствительных к стыду нервных центров, обобществление чувств, перевод «я» в «мы» - все это работа сначала по сбою старой, эволюционной, этической и этнической самоосуществляющейся «машины», а затем настрой на «машину» функциональную и управляемую. Сюда же следует отнести переворот в культуре и морали «вверх ногами». Это бунт уже и не против Бога, а против себя же, человека, самозаклание на жертвенный алтарь презирающего нас нового божества. Массовое сознание и манипулирование им с помощью электронных средств связи, необходимость в массовой культуре, обезличивание, бездуховность, нигилизм - да ведь отсюда недалеко уже и до образа, который выглядывает из будущего. «Нет пределов обучаемости» -называется один из докладов Римскому клубу из ряда корректировки «Пределов роста»; в «Нет пределов» действительно нет пределов видоизменяемости человека, которая ставит под сомнение его способность остановиться у края пропасти. Согласные и несогласные влекутся туда единым потоком с силой, превосходящей земное притяжение. Модели выживания заглядывают уже вниз, в пропасть, находя странное наслаждение принимать за жизнь конвульсии искалеченных. Конец мира наступает прежде последнего физического вздоха - с прекращением вздоха сострадания.
Что же делать?
Казалось бы, чего проще: если человек не идет на самоограничение и не желает расстаться с привычкой к любостяжанию, но поддается управлению с помощью известных средств - так и управить им к его же пользе! Но, во-первых, это противу его свободной воли (хотя никакой «свободной воли» давно не существует), а во-вторых, сам механизм «известных средств» рассчитан лишь на отрицательное, убийственное действие и ни к какому спасительному порыву, даже под страхом смерти, не способен. Никогда, никогда «управители» не признаются, что, разрушая царство под духовными знаками, с самого начала, с первых же шагов они обрекли себя на продолжение - на уничтожение и своего царства под знаками материальными.
