Из дома слышатся размеренные звуки флейты Альмы — звучащие каждый в отдельности или плотными пассажами, они разливаются в желто-зеленом воздухе. А еще раздается лязг цепей и скрип веток груши под тяжестью качающегося Отто.
Когда Кробат вновь заводит речь о будущем и мечтает с задранным вверх подбородком о том, как будут проводиться силовые акции, Рихард откидывается назад, словно так ему лучше видно. Он пытается еще раз все взвесить, а главное, обдумать
Кробат, словно идя в ногу с мыслями Рихарда (как в строю, нога к ноге), тоже апеллирует к благоразумию Рихарда, иначе тот в противном случае может вляпаться в аферу.
— Вы поступили бы правильно, если бы перестали относиться к этому легкомысленно.
— А я этого как раз и не делаю.
— И вам нужен добрый совет.
Но поскольку Рихард не отличается особым чутьем, он сомневается. И поэтому предпочитает обсудить все с Альмой. Если бы суметь правильно подойти к этому вопросу. Если бы знать, что будет дальше и в каком направлении развиваться. Это совсем не просто — оценить обстановку и выработать свою позицию, притом что желаемые условия жизни в данном предложении не рассматриваются.
Кробат предостерегает:
— Иначе однажды наступит раскаяние, и не то чтобы вероятно, а совершенно определенно.
— Хорошо, я приму это к сведению, — соглашается Рихард, произнося это максимально нормальным тоном, на какой только способен. Но уже в следующее мгновение он думает: черта с два! Что касается отклонений от нормы, интимные отношения со служанкой довели его до предельных границ нагрузки. А если сейчас он поддастся еще и на этот соблазн… Если возросшая клиентура борделей, а с ними и потребность в нижнем белье могут принести ему утешение и забвение, то проще вырыть в саду яму, залить ее водой и барахтаться у всех на виду в этой грязи. Хватит с него! Он думает, что, если бы вступление войск состоялось на две недели раньше, он никогда не связался бы со служанкой, это точно. У него нет таланта к неупорядоченному образу жизни, и этот талант ни с того ни с сего ниоткуда не появится, у него уж точно нет, так ему представляется. А теперь ему надо как можно скорее покончить с тем, чего и начинать не нужно было.
В общих чертах у него даже возникла идея, как действовать дальше: абсолютно не важно, какое решение пробьет в последний момент страховая компания (а пробивать ей придется, я даже допускаю, что будет приведено компетентное доказательство, что в означенные дни солнце в столице вообще не светило), он вынет свои деньги из дела и вынудит таким образом Регистрационную палату аннулировать в реестре торговых фирм запись о нем. Доктор Кранц из земельного арбитражного суда в долгу перед ним, так что Рихард может рассчитывать на скорейшее завершение дела. Он отдает себе отчет в том, что Альме эта новость не понравится, но ее мать вечно озабочена проблемами ухода за своим мужем, чем и объясняется полная занятость Альмы в магазине, просто беда какая-то. Зато, если в будущем Альма будет сидеть дома, служанка и вовсе не понадобится. Это вполне устраивает Рихарда. И тогда все быстро встанет на свои места. А все, что было, канет в прошлое, став ему наукой.
Он делает глубокий вдох. Мысль о том, что, по крайней мере, дома опять все будет спокойно, кажется ему даже реальней, чем он сначала об этом подумал, он полностью поглощен ею в данный момент. Кробат делает последний глоток кофе. Рихард порывается налить еще, но Кробат, прикрыв чашку рукой, отказывается от предложения под предлогом, что ему пора. Кробат напряженно смотрит в сад, и Рихард прослеживает его взгляд. Темная вишня, за ней увешанная плодами груша, на которой неподвижно висят качели, пятнистые в солнечном свете. А дальше — стена, а за ней соседи, которые собираются переехать в Лондон.
И только посмотрев еще раз, Рихард понимает, что Кробат сосредоточился на Отто. Мальчуган уверенно вышагивает по кромке стены, бог знает, как его опять туда занесло. Заметив, что мужчины наблюдают за ним, Отто кричит:
— Они застелили весь газон коврами.
Широко расставленными глазами, унаследованными от матери, Отто еще раз смотрит на соседский участок, потом оборачивается и кричит:
— А по деревьям развесили занавески и ковры поменьше.
Он смеется в их сторону.
Рихард кричит в ответ:
— Смотри, как бы выбивалка для ковров не прошлась по тебе.
