— Ваше Высочество, — сказал Мерлин, даже не старался сдержать облегчение в своём голосе, — если однажды наступит день, когда я смогу рассказать вам больше, я сделаю это. Я обещаю.
— Я надеюсь этот день настанет, — ответил Кайлеб. — А теперь, я думаю, тебе и мне нужно потратить некоторое время, придумывая какое-то объяснение для сегодняшних событий. Хорошая новость состоит в том, что на берегу никто, кроме меня, не находился в таком месте, чтобы в точности разглядеть, что произошло. Плохая новость состоит в том, что версия детей насчёт того, что случилось, довольно невероятна.
— Вы же знаете, насколько впечатлительны дети, Ваше Высочество. — улыбнулся Мерлин. — Я не сильно удивлюсь, если им всё покажется даже более впечатляющим, чем было на самом деле.
— Это всё хорошо и здорово, — сказал Кайлеб более рассудительно. — Но, думаю, они уже вытащили тушу одного кракена. Того, которого ты пронзил гарпуном. Поверь мне, за всем этим наблюдало больше, чем всего лишь несколько поднятых бровей, даже после того, как я, э… несколько преуменьшил расстояние броска, так скажем. А что будет, если они достанут оставшихся двух?
— Ох, я полагаю, вы можете смело сказать, что они могут достать, — признался Мерлин.
— И будет ли это как-то связано с ножом, которым ты полностью пробил киль того баркаса? — вежливо спросил Кайлеб.
— На самом деле, так и будет.
— Прекрасно. — Кайлеб задумчиво потёр щёки, а затем пожал плечами. — В конце концов они всё ещё в главном судоходном фарватере. Один, которого ты загарпунил, нашёл свой путь на мелководье перед тем, как окончательно сдох, но вокруг вода там глубокая, и, как я понимаю, там бывает скверный прибой во время прилива. Мы можем по крайней мере надеяться, что двое других не будут найдены вообще.
— Это будет без сомнения самый лучший вариант, — согласился Мерлин, сидя и глядя на принца несколько секунд.
— А ты уверен, что тебя устраивает это, Кайлеб? — спросил он наконец.
— Устраивает — это не совсем то слово, что я выбрал бы. — Улыбка Кайлеба была зловещей. — На самом деле, это совсем далеко от слова, которое я бы выбрал. Но если ты имеешь в виду, что я могу подумать второй раз, ответ будет «нет».
— Я ценю это, — сказал Мерлин мягко. — Глубоко.
— Хорошо, давай взглянем на всё это, — предложил Кайлеб. — До сих пор ты спас мою жизнь, жизнь Рейджиса, разобрался с тем, кто вероятно был самым опасным предателем в истории Королевства, разрушил обе крупнейшие агентурные сети в Черис, научил нас тому, что может на самом деле спасти нас от уничтожения, а теперь спас пять подданных моего отца от неминуемой смерти. Я бы сказал, что ты создал достаточно весомый положительный образ передо мной. Пока что, по крайней мере.
— Я не задумывался об этом в таком ключе.
— Тогда должен задуматься. На самом деле… — Кайлеб прервался, потому что в дверь кто-то постучал.
Он поморщился и недовольно покачал головой.
— Я же дал указание, чтобы нас не беспокоили, — сказал он, затем встал и повернулся лицом к двери.
— Входите! — позвал он голосом, не предвещавшим ничего хорошего, в отсутствии подходящего оправдания, для кого бы то ни было с другой стороны двери.
Дверь открылась и, сконфуженно глядя на принца, вошёл Арнальд Фалкан.
— Я знаю, что вы дали приказ не беспокоить вас, Ваше Высочество, — сказал он. — Но прибыл курьерский корабль из Теллесберга.
Он протянул конверт, скреплённый малиновым воском с личной печатью короля Хааральда. Кайлеб взял его, с внезапно потерявшим выразительность лицом, и сломал печать. Плотная, тяжёлая бумага затрещала, когда он развернул небольшое послание бывшее внутри и прочёл его. Затем он поднял глаза и встретил взгляд Мерлина с тонкой улыбкой.
— Похоже, что ты и я требуемся в Теллесберге, — сказал он. — Церковный Интендант… выразил желание пообщаться с нами.
Это был первый раз, когда Мерлин когда-либо встречался с отцом Пейтиром Уилсинном, и когда старший священник был проведён в тронный зал, он искренне желал, чтобы эта встреча могла пройти при других обстоятельствах. Практически любых других обстоятельствах.
Уилсинн был молодым человеком, старше Кайлеба, но, вероятно, не старше Нимуэ Албан в момент её биологической смерти. Он был стройным, с рыжими, кудрявыми волосами, и живым интеллектом, казалось парившим в серых глазах, которые вместе с этими волосами выделяли его как иностранца для любого черисийца.
Он также носил фиолетовое одеяние Ордена Шуляра, а вышитый меч и золотое пламя на рукаве, кроме всего, обозначали его как Церковного Интенданта в Черис.
Он проследовал за камергером к подножию помоста и серьёзно поклонился. Сначала Хааральду, затем епископу Мейкелю, который стоял у плеча короля, и, наконец, Кайлебу.
— Ваше Величество. — Его голос был приятным тенором, с акцентом Храма и элиты города Зион.
— Отче, — ответил Хааральд, его собственный мягкий черисийский акцент звучал сильнее обычного, в отличие от акцента старшего священника.
