Жюльетта рассеяно подняла глаза и замерла. У входа в «Хрустальный дворец» стоял молодой человек лет тридцати, не больше. Трудно было сказать наверняка, настолько его одежда не соответствовала возрасту. На нем была шляпа с воткнутой в околыш спичкой. Жюльетта инстинктивно прижалась к домику с утками, стараясь остаться незамеченной. Она пыталась не смотреть на него, внезапно испугавшись, что он может увидеть ее, подойти и заговорить. Затаив дыхание, она смотрела на электрические машинки по другую сторону дорожки. Затем, собрав все свои силы, она метнулась к «Хрустальному дворцу». Торопливо бросив билет толстой кассирше, она скрылась в лабиринте, едва не сбив при этом с ног молодого человека. Флуоресцентные лампы осветили ей путь, когда она с вытянутыми руками стала пробираться по прозрачным извилистым коридорам.
Антуан, сжимавший в руках свой букет, едва успел заметить, как мимо него кто-то пронесся и тут же скрылся в недрах аттракциона. Он не видел ничего, кроме спины, и сомневался, что эта торопливая девушка могла быть той, кто назначил ему встречу через тетрадь. Когда он увидел, что время подошло и что карусель пуста, он решил зайти внутрь.
Жюльетта бродила между стеклянных стен. В мелькающем свете стробоскопа она полностью потеряла ориентацию. Была она уже в этом коридоре или нет? Она шла вперед не задумываясь, осознавая всю нелепость своего поведения. Почему она просто не вернулась в гостиницу? Коридор незаметно вывел ее к центральному проходу. Она выглянула наружу, и сердце ее заколотилось. Загадочный незнакомец исчез. Она вздохнула.
Обернувшись в поисках выхода, она вздрогнула. За стеклом, лицом к ней, стоял Антуан. С улыбкой на губах, в своей странной одежде молодого старика или старого юноши, она не знала точно, он наблюдал за ней. Взгляд Жюльетты скользнул по букету, который он держал в руках. Издалека ей показалось, что это живые цветы. Но при ближайшем рассмотрении она поняла, что цветы были бумажными. На лепестках одного из них она узнала свой почерк. На стебле другого – почерк ее таинственного незнакомца. Антуан держал в руках букет из фраз.
Он нежно смотрел на нее. Ее озорной взгляд и веснушки были далеки от того портрета, который он нарисовал в воображении. Не говоря уж о товарище по команде, которого она прятала под своим пупком.
Жюльетта, застигнутая врасплох, метнулась направо. Потом налево. Их тела отдалялись друг от друга. Затем коридоры снова сблизили их и снова отдалили. Когда они оказались лицом к лицу, Антуан поднял руку, словно мим, запертый в стеклянном ящике. Она сделала то же самое, подняв свою руку на уровень руки Антуана. Стробоскоп замигал сильнее. Они смотрели друг на друга в перерывах между вспышками света, улавливая улыбку, выражение лица, незаметную деталь, прежде чем их силуэты снова исчезали в темноте. Внезапно вспышки прекратились, и на них пролился мягкий розовый свет. Антуан медленно приблизил свою руку к руке Жюльетты. Ее ладонь наполнилась мягким теплом. Они стояли лицом друг к другу в окружении стекла, в котором они отражались бессчетное количество раз. Жюльетта придвинулась ближе, потом еще ближе, их лбы соприкоснулись. Ее глаза встретились с его глазами, и она смогла разглядеть все оттенки зеленого, орехового и золотого, которые заполняли его радужку. Она заметила маленькие красные прожилки на белках. И длинные ресницы, которые ласкали ее каждый раз, когда он моргал. Она чувствовала его запах, теплое дыхание, гладкость его щек. И тогда – очень естественно, в этом фантастическом калейдоскопе, без страха и спешки – она прикоснулась своими губами к его губам.
– Месье Жорж, возьмите еще немного кускуса!
Нур вывалила половник крупы в миску старика. В гостинице царило радостное настроение. В честь своего возвращения и седьмого месяца беременности Жюльетты Нур приготовила праздничный обед. На большом деревянном столе десятки тарелок и блюд, наполненных разными деликатесами, приглашали к пиршеству.
Полетте по такому случаю разрешили выйти из больницы. Элегантно одетая, она с нескрываемым удовольствием наслаждалась встречей. Время от времени она поглядывала на месье Жоржа, просто чтобы почувствовать мурашки по коже. Старик с галстуком-бабочкой обнимал ее нежным взглядом.
– Не знаю, что за праздник мы тут отмечаем, но мне он нравится! – воскликнула Марселина с набитым ртом. – Нур, эти пончики просто божественны!
Нур с готовностью передала ей блюдо, чтобы она могла взять себе еще.
– Это праздник седьмого месяца. В честь Жюльетты и ее ребенка. И кстати, мужчинам, вообще-то, на нем быть не положено!
– И что бы вы делали со всей этой едой? – спросил со смехом месье Ивон.
– А почему именно семь месяцев? – поинтересовался месье Жорж.
– Считается, что если ребенок прожил в утробе семь месяцев, то у него есть все шансы родиться и жить нормально, – ответила Нур.
Она поцеловала талисман в виде руки Фатимы[22], висевший у нее на шее, а затем прикоснулась к животу Жюльетты.
