Это проявление заботы на мгновение вводит Сабину в замешательство. Сегодня Тимур ведет себя иначе и смотрит без прежней злости. В полной тишине он спокойно разбирается почти со всей едой, но контейнер с фруктовым салатом откладывает для нее. Девушка берет виноградину и отправляет ее в рот, продолжая рассматривать юношу напротив себя. Что же у него в голове? Она совсем не понимает.
– Почему ты медлил, если был убежден в том, что убийца Чиркен? – наконец спрашивает она, не выдержав. – Ты мог связаться со следователями, неужели они бы проигнорировали такую наводку?
Парень промокает губы тканевой салфеткой и бросает ту на опустевшую тару. Он думает какое-то время, прежде чем ответить. Возможно, прежде он не задавался этим вопросом и теперь пытался найти подходящее объяснение. Или все же придумать?
– В первое же время после больницы телефон он у меня отнял, а компьютер контролировал дистанционно. Запись всего, что я делаю на нем, сразу сохраняется в облаке. Я не мог быть уверен, что доживу до приезда хоть кого-то, даже если мое сообщение воспримут всерьез. После у меня появилась возможность сбежать в любое время. Сначала я так и хотел поступить: сдать все, что знаю, следствию и оставить их разбираться с этим делом. Но как бы это выглядело? Догадки человека, поставленного на учет с психическим расстройством? Без доказательств его если бы и арестовали, то не продержали долго, и исчезновения продолжились бы. Я мог притвориться, что мне нет до этого дела, уехать в другой город и жить своей жизнью… – взгляд Тимура теряет фокус, устремляясь куда-то за ее плечо. Быть может, он представляет, как бы все сложилось, прими он такое решение. – Нужно было, наверное. Не смог. Тогда я решил, что, если узнаю, что он делает с телами, это все изменит. Уже не голословные обвинения безумца, а реальные улики. Все это время я пытался это выяснить. Точно не закапывает или закапывает, но не здесь: я изучил окрестности вдоль и поперек еще до попытки побега и нигде не нашел и клочка вскопанной земли. Топить тоже негде: река слишком мелкая и грунт быстро вымывается по весне. И ведь его ни разу нигде не ловили, значит, способ надежный и относительно быстрый, не оставляющий особых следов.
Сабина обдумывает услышанное, пытаясь пока не делать каких-либо выводов, тем более что у нее есть и другие вопросы, ответы на которые она собирается сегодня получить:
– Ты не рассказывал мне всего, потому что боялся, что я сдам тебя отцу, как и вторая сиделка?
Смена темы приходится Тимуру не по вкусу, она замечает это по обозначившимся заломам в уголках его губ.
– У вас общая кровь. – Он говорит так неразборчиво, что ей приходится сделать усилие, чтобы понять, как если бы слушала радио с помехами.
– Это имеет значение?
– Ты не представляешь насколько. – Тимур поводит рукой себе за спину. – Я изучил немало архивов Пашуковых за то время, что сидел здесь в прошлый раз. За этим родом тянется кровавый след далеко в прошлое. Когда очередной сын семьи подрастал, в окрестностях начинали находить убитых, чаще женщин среди крестьянок и работниц, но порой и целые семейства.
Сабина вспоминает список, который видела в его комнате. Могло ли быть такое, что предполагаемые убийцы жертв были связаны между собой и ее подопечный пытался найти доказательства этой связи?
Видя, что его слова не убедили ее, Тимур поднимается и, подойдя к столу, открывает ту самую папку, отрывки из которой читала как-то девушка. Он возвращается к двери и приносит какой-то листок, вытащенный из файла, протягивает ей. Сабина осторожно берет сложенную коричневатую бумагу и, развернув, читает:
«Здравствуйте, дорогая матушка, кланяюсь вам во первых строках этого письма. До Москвы добирался пешком сорок верст, затем на телячьем вагоне. Морозило крепко, но я не промерз, спасибо вашим молитвам материнским и теплой шубе, что отправили мне по почте. Остаюсь жив и пребываю в добром здравии, надеюсь, и вы тоже. В прошлом письме вы спрашивали о брате моем Константине, но говорить о нем не желаю. Не стало у меня сил терпеть его богопротивные дела, но вы и сами обо всем знаете и сами много от того страдали. Господь судья ему и нашему отцу, земля ему пухом.
Как обустроюсь на новом месте, пришлю с оказией весточку. Будьте здоровы, возлюбленная моя матушка. Засим до свидания».
– Это только одно из писем, а там их много. Думаю, Константин с Петром рассорились из-за того, что последний узнал, чем промышляет родной брат, и предпочел покинуть семью, оставив даже любимую мать, – делится Тимур своими догадками. – Константин был старшим, наследником, а Петр упоминает отца. Тот, если судить по тем же архивам, слыл заядлым охотником и обучал этому делу Константина. После смерти старика убийства, пускавшие слухи по всей округе, утихли, а затем начались вновь, только уже в другой манере. Когда Константин с женой уехали на юг, все вновь прекратилось, но ненадолго – до их возвращения. У меня есть догадки, что и из Крыма чете пришлось уехать, потому что Константин не смог удержать свою натуру в узде, но был неаккуратен и оставил следы.
