– Закончили? Как все прошло? Тимур вел себя подобающе? – Сабине нравится, как он это произносит, словно заботится и о ней тоже. Она не знает, откуда берется это чувство, но тянется к нему всем своим существом.
– Все в порядке, – отвечает она, опускаясь на кушетку рядом со столом. Ее взгляд падает на знакомый томик в тканевой обложке. Закладка откинута поверх книги. Вновь какая-то смутная мысль пытается пробиться в ее сознание, но девушка не может ухватиться за понимание. – Он показался мне настроенным дружелюбно в этот раз.
– Я рад. – На губах Чиркена теплая улыбка, он переставляет скрещенные ноги и чуть наклоняется вперед. – Мне пришлось поговорить с ним. Думаю, он, наконец, одумается и выбросит глупости из головы. Вы почти ровесники, ему будет проще с вами.
Он какое-то время рассматривает ее лицо, словно ища что-то, ведомое только ему самому.
– Вы устали. Должно быть, слишком много впечатлений за день?
Сабина только сейчас понимает, что мужчина прав. Будто до его слов она и усталость были разведенными в разные стороны частями магнита, а теперь кто-то отпустил всякое усилие, чтобы удерживать их, и они устремились навстречу друг другу, схлопываясь в единое целое с оглушительным щелчком. Сразу почувствовались и гудящие от напряжения руки, и тягучее давление в затылке. Чиркен тянется к угловому столику, на котором стоят небольшой стеклянный чайник и пара пустых пиал.
– Я только что заварил хризантемовый чай. Попробуете? Он хорошо восстанавливает силы.
– С удовольствием, – девушка отвечает ему почти на автомате, не задумываясь ни секунды, хотя до этого хотела сразу отправиться спать. Есть что-то особенное в мужчине напротив нее, что побуждает во всем соглашаться, лишь бы он и дальше оставался к ней столь же добрым. А может, дело в ней самой? Сабина сторонилась людей, но и привязывалась к ним легко, стоило им только настойчиво проявить к ней внимание и заботу.
– Вы давно здесь живете? – решает спросить она, когда мужчина протягивает ей прозрачную чашечку-пиалу. Прежде чем сделать глоток, Сабина любуется прекрасным янтарным цветом напитка в приглушенном свете настольной лампы. Чай на вкус как цветочная пыльца, со сладким, нагретым солнцем ароматом. Она всегда была весьма аскетична во всем, что касалось обычных потребностей, но в этом доме словно заново учится обращать внимание на удовольствие, которое можно получать от небольших мелочей. Это непривычно, но приятно и превращает ее пребывание здесь в своего рода приключение. Как порой люди, отправляясь в путешествие, разрешают себе пробовать то, что оставалось под запретом «как-нибудь в другой раз» прежде, потому что особенное событие означает особенные моменты.
– Нет, отнюдь. – Мужчина не пьет, только обхватывает свою пиалу обеими ладонями, наблюдая за Сабиной. – Я вырос за границей, моя мать была замужем за турком. Отсюда и фамилия Авджи, которую использую для выставок, так меня звали по отцу, но я сменил фамилию на материнскую, когда приехал в Россию к деду. Он отправил меня учиться в Петербург, там я и остался, хотя очень неспокойное время было.
– Ваш дед правда был…
– …криминальным авторитетом? Тогда выживали как могли, он выбрал такой способ. – Чиркен пожимает плечами и уводит взгляд в сторону. – У нас было много разногласий из-за этого. Моих родителей к тому времени уже не стало, и я не хотел, чтобы единственный оставшийся в живых член семьи был вовлечен в преступный мир, но семью не выбирают. Она – это все, что у нас есть, какой бы ни была, – так дед меня учил, и это единственная наука, которую мне захотелось у него перенять. Позже, когда появился Тимур, это убеждение открылось для меня с новой стороны. Я люблю сына, очень, но порой… Порой он сильно меня расстраивает, и мне не остается ничего другого, кроме как принимать это. Я стараюсь понять его. В конце концов, как и я, он потерял обоих родителей.
Сабина удивлена, услышав эти слова.
– Я думала, вы его отец.
– Верно, пусть он так и не всегда считает. Но мы не связаны кровным родством: я был женат на его матери. – Сейчас мужчина кажется отстраненным, взгляд его устремлен куда-то в сторону, он будто бы бездумно подносит к губам полную пиалу с чаем и делает небольшой глоток. – Галя осталась вдовой с маленьким сыном на руках в нулевых. Это была хорошая женщина, пусть и стала позже выпивать – мне кажется, не могла забыть своего первого мужа. У нее быстро образовалась зависимость. Я старался ограждать Тимура как мог, но он все равно многого насмотрелся из того, что детям видеть не стоило бы. Рос замкнутым и нелюдимым, часто попадал в драки. Мать, кажется, просто ненавидел. В один из дней я вернулся со студии, а половины дома нет: случился пожар, и начался он с нашей квартиры. Жена угорела, пока была в отключке. Тимура не оказалось дома: он любил слоняться по окрестностям, чтобы не оставаться с матерью. – Чиркен качает головой, вспоминая о событиях тех дней, как будто бы до сих пор не в силах поверить. – Когда увидел его среди толпы на улице, словно заново жить начал. Думал, что потерял обоих.
