– Уже оправился, но в больничке полежать пришлось.
Девушка молчит, не зная, о чем спросить первым, но все, что приходит ей в голову, какое-то нелепое, ненужное. Как случилось так, что Александру удалось от него уйти? Как он понял, что это именно тот самый убийца? Выглядит ли душегуб как обычный человек, как серый прохожий или убийства успели превратить его лицо в уродливую маску?
– Он становится все наглее и самоувереннее, – добавляет следователь, когда пауза становится слишком долгой и почти невыносимой. – Я перед сном всегда выхожу покурить во двор. Там он меня и нашел.
Значит, это не было случайной встречей, и убийца сам искал Гаврилова. Чтобы что? Убить? Покалечить? Запугать?
– Зачем ему нападать на вас? – Сабина действительно этого не понимает. – Вы не единственный следователь, который ведет его дело. И вы мужчина. Может, это был кто-то другой?
Все прежние жертвы преступника были женщинами, за одним исключением, на которое мужчина тут же не преминул ей указать:
– А зачем ему нападать на Ланского? – Он качает головой и открывает глаза, покрытые паутиной сосудистой сетки. Девушка испытывает сомнения в том, что мужчина вообще спал последние дни. – Когда мы сцепились, у него оказался нож – резной, один в один как те, которыми были заколоты жертвы. Я эти узоры вдоль и поперек изучить успел, и мне точно не примерещилось. Он почти проткнул меня насквозь, сильный, сукин сын… Сказал, что стану подарком. Нас заметила соседка с верхнего этажа и стала кричать. Я смог его сбросить, но не обезоружить. Он поспешил скрыться.
– Вы видели его лицо? – Сабина чувствует, как к корню языка подступает горечь, заставляя сглотнуть. Узоры… Совсем как на самодельном ноже Тимура.
Гаврилов досадливо хмыкает, неловко меняя позу и прижимая руку куда-то под ребра. Даже в приглушенном свете салона девушка замечает, как ткань рубашки за бортом пиджака потемнела от проступившей крови.
– На нем были кепка и балаклава, так что ни черта не рассмотрел.
– А голос? – настойчиво продолжает девушка. Ей важно понять, есть ли у следователя хотя бы малейшая зацепка.
– Он говорил шепотом. Поверь, я уже десятки раз прокручивал в памяти этот момент. Он не оставил ничего.
В его голосе лишь тусклая безысходность. Сабина больше не чувствует от мужчины враждебности.
– Вы перестали меня подозревать? – осторожно спрашивает она.
Гаврилов после недолгого молчания нехотя произносит:
– То, что я говорил… Эмоции взяли надо мной верх. Забудь об этом.
Это почти похоже на извинение, и горячий болезненный узел внутри девушки, сидевший в ней с самой последней их встречи, понемногу начинает распускаться.
– Интересно, что значат его слова о подарке, – бормочет Сабина, заламывая пальцы. Домыслы лепятся один на другой, превращаясь в один большой, давящий голову изнутри ком.
– А что тут гадать? – Александр криво улыбается, глядя на нее с выкручивающим вены выражением, словно бы знает наперед обо всем, что она чувствует и думает. – Думаю, я должен был стать третьим с твоим именем на животе.
От этого предположения она замирает, и ее сознание закручивается новым хороводом тревожных мыслей. Мужчина поворачивается к ней всем телом, игнорируя открывшуюся рану.
– Знаешь, что происходит с убийцами, когда они долгое время остаются безнаказанными? Они чувствуют свою власть и постепенно теряют контроль. Он скоро начнет совершать ошибки, если уже не начал. Все эти письмена на телах, оставленных напоказ, – они же полная бессмыслица, мы и криптографа привлекали – ничего. Он просто…
– …забавляется? – А ведь Сабина думала о том же самом.
– У тебя когда-нибудь была домашняя кошка? – Не дожидаясь ответа, Александр продолжает: – Некоторые из них любят приносить любимым хозяевам всякую дрянь вроде мертвых птиц или мышей. Этому ублюдку ты чем-то интересна. Можно сказать, он за тобой ухаживает в своей уродливой манере. Помнишь ту женщину, на которую вышел Ланской и которая была готова свидетельствовать против тебя?
Девушка неуверенно кивает, охваченная неприятным предчувствием, которое полностью оправдывается, когда Гаврилов продолжает:
– Она тоже пропала без вести. Быть может, это и совпадение. Но не слишком ли их много? Те, кто в извращенном понимании убийцы причиняют тебе обиду, оказываются у него на острие ножа.
Эти слова, произнесенные вслух, как будто обретают плоть, от них уже нельзя просто отмахнуться, заталкивая в гиблую глубину.
«Нужно рассказать ему об исчезающих сообщениях», – зудит внутри Сабины, пока она пытается осмыслить сказанное, уложить свои чувства как спутанные нитки в единый клубок. Девушка открывает рот, но не может произнести ни звука. Вместо этого она отворачивается к окну, через которое виднеется подсвеченное теплым светом внутренних огней поместье. Кто был в курсе того, что их со следователем связывает давняя история? И кто знал о появившейся свидетельнице? Хотя Андрей мог рассказать о ней кому-то или сама женщина стала распускать слухи. А Гаврилова убийца, возможно, счел потенциальной угрозой и захотел избавиться от него на всякий случай. И все равно все это выглядит бессмыслицей.
