Девушка поспешно поднимается с колен на подгибающихся от долгого сидения на полу ногах. Она недолго ищет искомое: книг по флористике в коллекции поместья хватает, в основном старых, но обширных и с иллюстрациями.
Цветок в ее руке отличает красная окантовка светло-желтого привенчика. В городских цветочных она такого не встречала, там продавались похожие соцветия, но сердцевина была чистого желтого цвета, без каймы. В справочнике последние указаны как разновидность букетного нарцисса, произраставшего, в том числе, на юге страны, а из гербария она достала нарцисс поэтический, произрастающий, в основном, в южных европейских регионах. Сабина пытается вспомнить, какие именно цветы она видела у мертвой Маши и на фотографии Андрея. Было так много крови, что все казалось красным… Девушка прикрывает глаза, вызывая в памяти образ увиденных сухоцветов, но это оказывается бесполезно, воспоминания рассеивают цвета и формы, не позволяя уловить суть.
Что же Тимур хотел сказать ей, что донести? Или его слова не несли особенного смысла и Сабина теряется в гротеске навеянных тревогой иллюзий?
В тот день снегопад, не успокаивавшийся всю ночь и утро, стихает лишь под вечер. Беспокойная стихия успевает укрыть поместье белой пеленой, и Чиркен выходит с лопатой, чтобы хоть немного расчистить дворик. Сабина составляет ему компанию и наблюдает с крыльца, как в свете садовых ламп резвятся в сугробах Виз и Ареш, облепленные снегом и оттого похожие на снежные скульптуры, созданные чьей-то небрежной рукой. Но что-то происходит, и псы прерывают игру, а затем разворачиваются в сторону подъездной дороги, застывая без движения, как механические игрушки с закончившимся заводом. Ареш подает голос и вновь замирает.
Чиркен втыкает лопату в землю и трет затянутой в перчатку рукой лоб, глядя в ту же сторону, что и собаки. Сабина старается что-то рассмотреть, но к этому времени уже слишком темно, поэтому не получается разобрать ничего, кроме размытых силуэтов деревьев. Вскоре становится слышен шум двигателя, и из-за поворота показывается автомобиль. Только свет фар, пробивающийся сквозь укрывшую бампер снежную вату, дает понять, что на них движется не просто большой сугроб. Девушка не сразу замечает Лихачева, который, чуть ли не по пояс высунувшись из окна со стороны водительского места, пытается разобрать дорогу.
– Довольно безрассудно добираться сюда по такой погоде, – негромко замечает Чиркен вместо приветствия, когда машина все же добирается до них и останавливается. Лихачев, грузно вывалившийся из салона, смотрит на него без всякой приязни и ничего не отвечает. Гаврилов, добиравшийся как пассажир, выглядит каким-то помятым. Лицо его отливает нездоровой бледностью, волосы чуть взъерошены, как если бы он недавно встал с постели.
– Поверьте, мы бы с удовольствием избавили вас от своего присутствия. – Глаза Александра смотрят на хозяина дома устало и серьезно.
– И что же привело вас в этот раз? – Чиркен опирается сложенными руками на черенок лопаты. Голос его звучит ниже, чем обычно, и Сабина понимает, что мужчина скрывает недовольство.
– Мы можем поговорить внутри? – Гаврилов стряхивает со своего шерстяного пальто набившийся на него снег. Пальцы его успевают покраснеть от холода, и все же девушка замечает несколько длинных ссадин на костяшках его правой руки.
Лицо Чиркена меняется всего лишь на мгновение, почти неуловимо, как смазанная тень мелькнувшей стрелой птицы. И на это мгновение у Сабины возникает предчувствие, что он откажет, погонит прочь непрошеных чужаков. Но он говорит:
– Конечно, – и улыбается как обычно, мягко и словно бы добросердечно, но девушка знает: сейчас под кажущейся безобидностью скрывается гнетущая тяжесть бурной волны. Замечает Сабина и обмен взглядами между Чиркеном и Лихачевым, полный отчетливой недосказанности и молчаливого накала.
Тимур встречает их в дверях библиотеки и при виде следователей обретает еще большую, нежели обычно, бледность. Он смотрит на Сабину, на отца, затем вновь на пришельцев, и на белых щеках расцветает злой румянец.
– Вы так усердны в поисках убийцы, что, того гляди, и найдете. – За досадой в его голосе скрывается что-то иное, глубинное.
Чиркен на секунду с силой смежает веки, но когда открывает глаза, ничто в его облике не выдает переживаний.
– Мой сын все еще нездоров, прошу его простить, – глухо произносит он, делая юноше короткий жест головой, показывающий, что Тимуру нужно их оставить. Парень некоторое время не отводит от отца мрачный взгляд, затем переводит его на Гаврилова. Прежде чем исчезнуть в темном коридоре своего флигеля, он проезжает мимо следователей, так близко, что колесо коляски с глухим стуком задевает черный кожаный кейс в руках Александра. Сабина наблюдает, как на секунду изгибается уголок его губ, и ей на секунду кажется, что парень что-то говорит, но так тихо, что она не может разобрать ни звука – они с Чиркеном стоят от гостей в нескольких метрах. А вот Гаврилов, судя по всему, что-то слышит, так как после слов Тимура впивается взглядом в его удаляющуюся спину.
