– Он так придумал потом, как и все остальное про то, что я был не в себе и что пострадал в несчастном случае. Не в первый раз проворачивает такое. Мою мать он в свое время легко сделал «алкоголичкой, вернувшейся к старым привычкам», а меня вот выставил «психом». Полагаю, для того, чтобы мои слова, вздумай я выложить все как на духу, было легче подвергнуть сомнению. Но это он зря, я бы все равно не стал этого делать.
– Тогда что произошло на самом деле?
– А ты как думаешь? Он пробил мне голову и переломал обе ноги железным прутом. Между прочим, обещал повторить, если вздумаю сбежать отсюда еще раз. – Все внутри Сабины леденеет от слов юноши и того, как буднично он их произносит. – Когда я пришел в себя в больнице, отец принялся уверять меня и других, что мне все привиделось, что я эмоционально нестабилен и мне требуется присмотр. В какой-то момент он был так убедителен, что я почти поверил в его слова. Начал сомневаться, не играют ли моя память и воображение со мной злую шутку, превращая заботливого родителя в чудовище. Отец нанял мне сиделку – думаю, больше для того, чтобы было кому следить за мной, когда он отлучается в город и мастерскую, нежели из заботы о моем здоровье. Хотя кто его знает… Иногда мне кажется, что я ему действительно небезразличен, иначе почему все еще остаюсь в живых? – Голос Тимура на мгновение падает почти до шепота, будто сказанное предназначалось только ему самому. – Сиделка по его поручению стала колоть мне что-то, от чего я чувствовал себя как овощ. Довольно скоро она принялась заигрывать с отцом, всячески пыталась ему понравиться. Это ее и сгубило. Мне кажется, это у него что-то вроде триггера – когда женщина первой оказывает знаки внимания. Ее сменила другая, эта была в возрасте и неуместного интереса к отцу не проявляла.
Юноша делает паузу. Он выглядит совершенно разбитым, и девушка чувствует укол странного, томительного чувства.
– Что случилось с ней? – едва слышно спрашивает она, повторяя его позу и обхватывая колени руками.
Тимур набирает полную грудь воздуха и делает длинный выдох, прежде чем ответить.
– Моя вина. К тому моменту я немного отошел от вколотой дряни и начал соображать. Попытался привлечь ее на свою сторону, рассказал о происходящем. Но она не поверила и сдала меня отцу, а после исчезла, как и предыдущая. Думаю, он не захотел рисковать. Меня снова заперли здесь на несколько недель. – Он гладит раскрытой ладонью деревянный настил рядом с собой. – Было паршиво. С третьей сиделкой я уже осторожничал и действовал по-другому. Мне нужно было получить возможность выбираться из поместья – к тому моменту мое здоровье почти восстановилось, но я не подавал виду. Мне удалось… расположить новую работницу к себе.
Что-то в его тоне наводит Сабину на мысль, что речь шла не просто о хорошем отношении.
– Ты ее соблазнил? – осторожно высказывает она свою догадку.
Парень пожимает плечами, но как-то так, что девушка понимает: она права.
– Однажды отец сказал, что она уволилась. Вот так, на ровном месте.
Он замолкает, затем поворачивает голову и смотрит на нее в упор. Глаза его вбирают в себя каждую деталь ее позы, взгляда, выражения лица, складывают друг с другом как лоскуты ткани, пытаясь увидеть цельное полотно. Сабина, как и прежде, ощущает это проникающее внимание всем существом и не знает, хочется ли ей бежать от него или идти навстречу.
– Ты ведь мне не веришь? – Ему не стоит и капли усилия, чтобы разгадать ее, как детскую головоломку.
Девушка отвечает не менее пристальным взглядом.
– Чиркен рассказывал, что ты можешь быть настойчивым в попытках получить то, чего хочешь.
Тимур стискивает зубы, пытаясь справиться то ли с досадой, то ли с раздражением, но затем решает зайти с другой стороны.
– Ты знаешь, что отец навещал твою мать?
Дыхание Сабины на мгновение останавливается. За чередой последних событий она совсем позабыла об этом. Значит, Гавришкин не ошибся и к ее матери приходил действительно Чиркен.
– Знаю, – настороженно признается девушка.
– Даже так… А для чего он к ней ездил, тоже знаешь?
Ей не терпится узнать, что известно юноше о том визите, но она не торопится открыто показывать свой интерес и вместо ответа неопределенно поводит головой.
– Я сразу заподозрил, когда увидел тебя в больнице после пробуждения. Слишком явное сходство. – Смысл слов Тимура вновь ускользает от Сабины, пробуждая нетерпение. – Спроси отца, сейчас он ответит тебе. Только не спеши принимать на веру все его слова. Лучше подумай обо всем, что с тобой происходило, очень внимательно, и ты поймешь, что он просто дурил тебе голову все это время.
Юноша отворачивается, давая понять, что их разговор окончен.
Сабина покидает его в смешанных чувствах. Она не знает, во что верить, и, помня предостережение Чиркена, прокручивает в памяти их с Тимуром диалог снова и снова, пытаясь найти несоответствия в рассказе, какой-то жест, микровыражение лица, которые дали бы ей подтверждение того, что подопечный лжет. Так чем же это было? Исповедью узника своего отца или хитростью изощренного убийцы?
