– Я видела видео и фотографии, – негромко говорит она, продолжая наблюдать за игрой языков пламени.
– Значит, в ту ночь ты все же следила за мной. – По голосу Тимура ей неясно, удивлен ли он или ожидал чего-то подобного.
– Баш на баш. – Девушка поворачивается обратно к юноше. – Ты ведь делал то же самое и задолго до того, как я приехала сюда. Только я не знаю зачем. Расскажешь?
Она старается, чтобы в ее тоне не было заметно ни капли того напряжения, которое сейчас испытывает.
– Так ты за этим сегодня сюда пришла? Я вот надеялся, что ты соскучилась. И самую капельку сожалеешь.
Ее охватывает желание развернуться и уйти, сделав вид, что этого разговора никогда не было. Слова подопечного, безобидные на вид, источают яд, и эта отрава впрыскивается в кровоток, дрожью оседает на повлажневших отчего-то ресницах. Он злится на нее. Быть может, даже ненавидит.
Пересилив себя, Сабина признается то ли ему, то ли себе:
– Это тоже.
Они снова молчат. Девушка смотрит под ноги, перебирая в мыслях подходящие слова как цветные камешки, но все они выходят надуманными и неправильными.
Не нужно было приходить.
Она поднимает голову и встречает взгляд Тимура. Юноша успел бесшумно подняться и подойти к решетке, отделявшей их друг от друга. Он наблюдает за Сабиной как за вышедшим из чащи неизвестным зверем.
– Я знаю, о чем ты думаешь. Но ты ошибаешься. Это не я.
– Что – не ты? – переспрашивает девушка, невольно делая шаг ему навстречу, затем еще один. Теперь он может дотянуться до нее, вздумай протянуть руку. Она отводит одну ладонь за спину.
– Я не убийца, – тихо говорит парень, и тени на его заострившемся лице почти превращают его в потустороннего инфернала.
– Камеру под кроватью я тоже нашла, – возражает Сабина.
– Ну конечно, ты нашла. – Тимур досадливо морщит нос. – И увидела ровным счетом то, что он хотел тебе показать.
– Кто? – Она чувствует, что разговор уходит совсем не в ту сторону, на которую рассчитывала. Пальцы нащупывают рукоять ножа, но почти сразу отпускают ее.
– Отец, кто же еще! Он любит устраивать представления, ты разве еще не поняла?
Девушка проглатывает порыв высказать подопечному, как абсурдно звучит сказанное им. Вместо этого лучше выяснить так много, как только получится.
– Куда исчезли те женщины, что работали тут до меня? – переводит она тему.
– Разве тебе не все равно? Ты в любом случае не повторишь их судьбу. Они – добыча. А ты… Тебе полюбилась охота, не так ли? – глухо отвечает юноша, не отводя от нее потемневших глаз.
Пусть смысл остальных слов ускользает от нее, но самая первая фраза не на шутку задевает. Все равно? Было ли ей когда-нибудь все равно на самом деле?
Сабина вспоминает лица Маши, Андрея, Олеси и Зои. Думает о бесконечных женских фотографиях, которые несколько лет не сходили с городских баннеров с пометкой «Пропал человек». Что она чувствует?
– Мне не все равно. – Ее голос срывается на мгновение, но Тимур не обращает внимания. Он продолжает рассматривать девушку так, как совсем недавно делала она, как если бы никогда не видел ее прежде. Придя к какому-то выводу, качает головой и отворачивается, возвращаясь к кровати и усаживаясь возле ее ножек прямо на пол.
Запрокинув голову, какое-то время молчит, словно собираясь с мыслями, затем начинает говорить:
– Мое детство было не слишком приятным. Мать много пила, в доме постоянно были какие-то люди, которые приходили и уходили. Когда появился он, все изменилось.
Сабина догадывается, что речь пойдет о Чиркене. Парень никогда прежде толком не рассказывал о своем детстве, а девушка не спрашивала. Всякий раз, когда она только думала об этом, внутри будто поворачивался стоп-кран. Было ли это из уважения к чужим чувствам или из опасения услышать ответ, утягивающий ее на дно собственных переживаний?
– Мать завязала с бутылкой, мы переехали в новое место, где не было никого из ее прежних собутыльников, и у меня появилось что-то, что можно было назвать нормальной семьей. Совместные обеды, походы на природу, стабильность. Я быстро привязался к нему, стал звать отцом. Думаю, он тоже меня полюбил, так, как умел. Но с матерью у них стало не ладиться, она… Да, думаю, она стала его бояться. Позже я выяснил, что в то время в нашем районе начали происходить частые исчезновения женщин. Меня мама предупредила, что вскоре мы уедем в другой город. Должно быть, он как-то об этом узнал или она сама сказала ему сгоряча в пылу ссоры.
– И что произошло? – Девушка чувствует, как ее все больше охватывает неприятное предчувствие, закручивающее в животе маленькие смерчи.
– Я не знаю. – Тимур рвано выдыхает, кладя ладони на согнутые колени и сжимая ткань надетых на нем теплых брюк. – В один из дней квартира загорелась, мать была внутри. Он всех убеждал, что у нее вновь начались проблемы с алкоголем и она просто угорела, заснув, но как бы не так! Я точно знаю, что мать и капли в рот не брала как минимум несколько лет.
Юноша на несколько секунд умолкает, погруженный в воспоминания, затем продолжает:
