А там, за рекой Келасури — подстава Леона Абазгского, которую он с согласия апсилов вынес на восточный край их земли. Дозорный некоторое время завистливо смотрел на купающихся в реке абазгов: вода в ней холодная; она несет телу бодрость, не то что море — уныло теплое, как похлебка; после купания в нем чувствуешь себя разваренной чечевицей. Далеко, а видно: вот двое выскочили из реки и схватились бороться, другие подзадоривают их, вьются, вертятся их тела, а ни тот, ни другой не одолеет; потом оба сплелись и повалились на горячий песок. Кто из них поборол, разве разберешь отсюда? Дозорный повернулся на восток, куда от крепостных ворот убегает узкая дорога. Там, вдалеке, клубится пыль. Кто-то скачет. Наконец, он различил трех всадников; у среднего на копье трепетал значок гонца.
— За какие грехи черти мучают их в эту жару? — пробормотал дозорный. Последнее время гонцы часто мотаются между Анакойией и Цихе-Годжи. Не к добру это! Перегнувшись через перила, он крикнул:
— Эй, кто-нибудь там, разбудите Пузача! Опять гонцы едут. Скачут так, будто черти за ними гонятся!
Никто, однако, не пошевелился. Только один из игравших в кости лениво отшутился:
— К реке спешат зады остудить.
Игроки захохотали. На шум вышел одуревший от духоты и мух Фемистокл.
— Какого дьявола ты там кудахчешь? — беззлобно спросил он и широко зевнул.
— Гонцы едут! — ответил дозорный. — Уже у ворот!
Всадники въехали в крепость. По их запыленному и усталому виду, особенно среднего, с царским знаком, Фемистокл догадался: спешили. Значит, вести важные.
— От кого гонец? — опросил он.
— От правителя Картли, — просипел гонец... — Идет Мурван Кру. Готовьте крепость к осаде.
Гонец облизал потрескавшиеся губы и воспаленными глазами посмотрел на слушавшего его воина.
— У нас вода — как конская моча, — сказал тот по-картлийски... Рядом река. За ней подстава Леона Абазгского. Там освежишься и сменишь коня.
— Знаю, — ответил гонец. — Сегодня ночью или к утру правитель Мириан с братом Арчилом, с воинами и домочадцами пройдет. Не примите их за саркинозов.
Гонец качнулся в седле и, хлестнув запаленного коня, поскакал к реке. Фемистокл озабоченно посмотрел на воина, чинившего перевязь. Тот встал.
— Слышал, Джанхух? — Слышал, — сказал воин хмуро.
Вдруг с необычной для толстяка живостью Фемистокл подбежал к спящим у стены и начал пинать их ногами. Воины вскакивали; ошалело таращились на своего начальника не столько испуганные, сколько удивленные его странным поведением.
— Эй, Феми, тебя что, скорпион ужалил? — проворчал долговязый, немолодой уже македонец по прозвищу Верблюд, потирая ушибленный бок.
— Вот придет Мурван Кру, он тебя ужалит в одно место! — заорал Фемистокл. — Живо поднимайтесь, ублюдки! Чтобы до вечера подготовили костры для варки смолы.
— Расшевелился наш Пузач!
— Мурван Кру заставит и тебя пошевелиться, ленивый Верблюд.
— Да, он умеет делать из нашего брата падаль.
Так, невесело пошучивая, воины, однако, спешно принялись готовиться к осаде.
В эту беззвездную ночь прохладный ветер с гор где-то заплутал — не нашел привычного пути к морю через Келасурское ущелье. Плотная тьма влажной буркой накрыла крепость. Потные воины томились в тяжелом полусне, с недовольным бормотанием отодвигались друг от друга, когда кто-нибудь прикасался к горячему телу соседа по нарам. В душной утробе ночи слышны только негромкие голоса дозорных.
— Проклятая ночь.
— В аду до того, как черти разведут огонь под котлами для грешников, наверно, такая же тьма.
— Скоро узнаем.
С башни донеслось:
— Заткните пасти да растопырьте уши. Кто-то едет.
Дозорные прислушивались, вглядываясь в тьму. Далеко над морем небо осветилось сиреневой вспышкой молнии, потом докатилось глухое ворчание грома, и опять тишина. Не слышно даже шакалов. Все живое затаилось в ночи перед надвигающейся грозой. Но вот дозорные уловили отдаленный топот конских копыт.
— Едут!
Фемистокл поднялся по приставной лестнице на крепостную стену, послушал, потом спокойно сказал:
— Поднимайте людей. Пусть занимают свои места.
Зажгли факелы; свет их вырвал из тьмы часть крепостного двора. Не слышно ни ругани, ни обычных грубоватых шуток; люди молча поднялись на крепостные стены; часть их выстроилась перед воротами. К крепости подъехала небольшая группа всадников.
— Эй, кто там? — крикнул Фемистокл.
Снизу ответили:
— Мы — картлийцы. Передовой дозор. За нами идут правитель Картли Мириан с воинами. Откройте ворота!
— Тот из вас, кто знает в лицо начальника гарнизона, пусть войдет, остальные отойдите, — приказал Фемистокл и спустился вниз. Всадники посовещались, потом отъехали; оставшегося пропустили в ворота. Картлиец всматривался в людей, но, увидев Фемистокла, уверенно сказал:
— Ты начальник. Я видел тебя здесь, когда проезжал гонцом через крепость.
Фемистокл приказал открыть ворота.
— Бились с мусульманами? — спросил он картлийца.
