— Картошку с огурцами очень люблю! — Наташа облизнула губы. — А моим, сейчас не до меня. Мать всегда Мишку больше любила.
— Не говори так, девочка! Матери вы одинаково дороги, тем более, близнецы! — Надежда Ивановна поставила на стол тарелку с котлетами, положила на блюдце огурцы, картошку в большой салатнице. Наташа взяла огурец, захрустела. Когда носила Сережку, тоже обожала соленое, вспомнилось женщине.
— Не налегай на огурцы! Потом воды много выпьешь. А это вредно при беременности.
— Бабуля тоже ругает, а я не могу удержаться! — проговорила Наташа с полным ртом.
Надежда Ивановна присела на табуретку.
— Как ты себя чувствуешь?
— Плохо! — Наташа прожевала пищу. — Спасибо! Очень вкусно! Живот болит! В голове кружится! Сегодня Нина отпустила с уроков. Неудобно перед товарищами. Как экзамены буду сдавать, не знаю. С животом ходить стыдно! Придется школу бросать! Не дотяну до аттестата.
Надежда Ивановна положила ладонь на руку девочки.
— Я поговорю с директором школы, дома с тобой заниматься будем. Подружки тоже помогут! Никто не станет смеяться!
— Ой, теть. Надь! Боюсь, рожать! Умру! Как представлю, так сердце холодом заходится!
— Не бери в голову, глупости! Все боятся, и рожают. Врача регулярно посещаешь!?
— Она говорит, слабенький плод! Сама, мол, еще ребенок! Откуда силы, чтобы здоровое дитя выносить! Действительно, чувствую себя ужасно!
— Больше отдыхай! Не волнуйся! Природой все продумано! — женщина встала. — Пойдем, постелю тебе. Когда мама с бабушкой вернутся?
Наташа тяжело поднялась с табуретки.
— Послезавтра, наверное, если свидание разрешат!
— Дорога не ближняя. Он в детской колонии?
— Пока, да. Нам с ним восемнадцать только в мае исполнится. Дожить бы!
— Вот, дуреха! — Надежда Ивановна обняла девушку за плечи, привлекла к себе. — Доживешь! Потом сама смеяться будешь над своими страхами!
Люба прижала лоб к холодному оконному стеклу. От быстрого мелькания заснеженных деревьев за окном, закружилась голова. Зря поехали! Вдруг по дороге сердце прихватит. Андрея больше нет! Словно впервые, уже без жалости и ужаса, осознала Люба. Она вспомнила, когда мать пришла из магазина и сообщила о смерти Андрея и Галины. Ей показалось, будто она тоже умерла. Неделю лежала, не вставая. Лечь в больницу отказалась! Подписала какую-то бумагу. Все вспоминается, как страшный сон. Приходила Надя, делала уколы, ставила капельницы. Она послушно глотала таблетки. Отворачивалась к стене лицом, и вспоминала, вспоминала. Лучшая ученица в школе! Учителя и даже директор ею гордились! Физик прочил математическую карьеру! Литераторша уговаривала поступать в гуманитарный ВУЗ. Шептала на ухо: «У тебя талант и призвание детей учить!» А она, в десятом классе, незадолго до экзаменов влюбилась. На уроках, вглядывалась в милое лицо, на соседней парте. Ночами шептала его имя. Окончив школу, устроилась на фабрику, швеей. Узнав о беременности, летала по улице от счастья. Тогда не подозревала, что подружка Галка, проходу не дает Андрюшке. Узнав о свадьбе Андрея и Галины, ревела всю ночь! И только благодарила судьбу, что не успела рассказать изменнику о ребенке. Он так и не узнал, что Наташа и Михаил его дети! Это ее успокаивало. Я ему отомстила! Шептала она, катая коляску по дорожкам парка.
Она пошевелила закоченевшими пальцами ног в старых сапогах. Вот и жизнь прошла! Нет ни Андрея, ни Галины, ни их сына. Вся семья, разом ушла. Будто и не было никого. Сейчас Люба, пролистав за ту неделю болезни, книгу своей жизни, встала с постели, благодаря заботам Надежды Ивановны. Словно проснувшись, так и не поняла. Любила Андрея? Жаль ей его? Никаких чувств не осталось в ее душе. Поделом ему! Прошептала женщина. Жизнь мне исковеркал! Заслужил и получил! Глубоко вздохнула, и, ощутила, как сердце участило удары.
— Тебе нехорошо! — наклонилась к ней, сидящая рядом, Варвара Михайловна.
Люба, подняла ладонь, словно предупреждая, не спрашивай ни о чем, оставь в покое!
— Побледнела ты! — забеспокоилась старая женщина.
