Андрей смотрел в след, пока круглая, располневшая фигура Вадима Евгеньевича не исчезла за тяжелой дверью. Да, натворили дел! Уверен, его Володька зачинщик драки. Себялюб! Как и отец! Уважения к себе требует! Новые русские! Крутые! И мой туда же! Кандидат в олимпийскую сборную! Где я его упустил? Когда? Драть надо было! Не жалеть! Резко поднялся, пошел по тротуару. Потом остановился. Вот так, сразу приду к Наде? Помочь хотим! Нет! Не могу! Может быть, Галя? Женщинам легче договориться между собой.
Галина, как обычно, поднялась по ступенькам больничного крыльца, толкнула дверь. Остановилась, тяжело вздохнула. Будто три пролета одолела, сердце бьется, чуть не выскочит. Две ночи без Кольки! Как он там? Следователь сказал, до суда не отпустят.
— Галина Семеновна! Вам плохо? — остановилась возле нее, медсестра Маша.
— Спасибо, Машенька, сейчас пройдет! Сердце немного прихватило.
— Надежда Ивановна не вышла на дежурство! Звонила, не отвечает! — Маша поправила колпачок на голове.
— Когда звонила! — женщина пошла по коридору, на ходу расстегивая пуговицы теплой кофты.
— Да, все утро!
Галина вошла в ординаторскую, повесила кофту в шкаф, достала халат, надела, расправила полы. Ей сейчас еще тяжелее, чем мне. Подумала она. У меня сын в тюрьме, а у нее в морге. Мой, отсидит и придет, а ее никогда не вернется. Оттуда не возвращаются. Она пригладила волосы, мельком взглянула на свое отражение в зеркальной дверце шкафа. Перевела глаза на сестру, стоящую в проеме двери.
— Собери девочек! — Галя переложила бумаги на столе. Надо сходить к Наде. Сколько лет вместе в одной больнице. Как в глаза ей взгляну? Колька убил Сергея. Чем смогу утешить!? Подвинула стул, села, положила локти на стол. Будто всю ночь мешки разгружала! В коридоре послышался звонкий смех. Чей-то голос пропел на высоких нотах: «Ах, вернисаж, ах, вернисаж…» — Тихо ты, распелась!
Машка ругается, улыбнулась Галина. Молодость! Беззаботность!
Девчонки стайкой влетели в ординаторскую, столпились у двери.
— Проходите, присаживайтесь! — Галина Семеновна встала у стола. Каждый раз на дежурстве, утром собирает сестер, для раздачи поручений, и каждый раз они, толпятся у порога. Сама когда-то такая была.
— Я отлучусь ненадолго. У Надежды Ивановны сын погиб!
— Позавчера в морг привезли! Страх глядеть! — закрыла ладошками лицо, Катя.
— Я чуть в обморок не упала! — замахала маленькими ручками перед лицом, толстенькая Зина. — Не вспоминай!
— За старшую, останется Мария! — прервала разговоры медсестер, Галина Семеновна. — Внимательно читайте рекомендации врачей при раздаче лекарства. В перевязочной соблюдайте чистоту! Все понятно!
Девчонки закивали головами.
— Тогда свободны! — девчата, подталкивая друг друга, выбежали из кабинета. Весь коллектив за последние два года обновился. В моей смене, только я и Надя со стажем. Старухами смотримся на фоне этого цветника. Галина сложила аккуратной стопкой папки на столе.
Зазвонил телефон.
— В общем, я говорил! Вадим обещал помочь! — услышала Галя, голос Андрея. — Сама сходи!
— Поняла! — вздохнула Галина. — Я знала. Ни ты, ни Вадим не сможете пойти к Наде. Она на работу не пришла. Сейчас и пойду.
Галина положила трубку. Ему тоже не сладко! Утром, за завтраком у мужа тряслись руки, расплескал кофе из чашки. За двадцать лет совместной жизни впервые видела его таким удрученным. Ах, Колька, Колька, что же ты наделал? Если, тюрьма? Прощай карьера, олимпиада! Сколько дадут за убийство? С особой жестокостью! Сказал Павел Андреевич! Хоть бы увидеть до суда. Как он? Похудел, побледнел? Она с трудом перевела дыхание, подошла к шкафу. Протянула руку к дверце и застыла. Как сейчас приду к Надежде. Какие слова найти, чтобы успокоить? Сняла с вешалки кофту, надела, машинально пригладила волосы, застегнула пуговицы, и вышла из кабинета.
