Автомобиль въехал в ворота города с другой стороны. Альберт надавил на педаль тормоза возле одного из бараков и вынул ключ зажигания. «Фрицы» вышли из машины. Не успели ребята размять кости, как к ним подошло двое солдат и по направлению одного из них указали на оберфюррера, глубоко затягивающего дым крепкой немецкой сигареты.
— Приветствую новое пополнение! Извините, что вновь приходится вас так срочно отрывать от ваших дел, но никто не думал, что приказ от верхов прибудет в этот же день, когда вы отъедите от Биркенау! Заключённый ждёт вас в барокамере! Только не могу понять, что с ней возиться?! Не проще ли с общим скотом зажарить и дело с концом?! — затараторил оберфюррер.
— Что-то ты сегодня разговорчив!? Никак почувствовал прилив сил в остатках лагеря!?
— А почему бы и не порадоваться собственно?
— Ну, кто знает? Всегда нужно быть начеку и ждать когда придёт последний миг! Ведь каждый человек задумывается — всё ли тот успел в жизни сделать или может ради чего-то лучше остаться жить! — сказал Макс.
— Это ты к чему клонишь?
— Я не клоню! Война идёт! Ребятки погибают, не щадя живота своего! Они ведь молодые совсем, как мы с тобой! Многие также не успеют оставить след после себя, понянчить сыновей, расцеловать любимых жён, состариться у жаркой печи! Война, брат!
— Это правильные слова! — поддержал парня оберфюррер, подведя друзей к барокамере.
— У тебя папироски не найдётся, а то я свои в штабе оставил?
— Да, конечно! — парень подал друзьям пачку сигарет. Как только Макс вытянул из пачки две сигареты, вернул имущество хозяину. Тот попрощался и ушёл по своим делам.
— Что будем делать? — вдруг подал голос Альберт.
— Точно не могу сказать, но, по крайней мере, сейчас с имитируем допрос, после чего мешок на голову Маринке накинем и в грузовик, а сами едем как можно дальше отсюда!
— А вдруг просекут? — друзья прикурили сигареты.
— Брат, нам главное выбраться из этого ада! То что будет, того мы не изменим!
— Ясно! Ладно! Не будем тянуть время! Как споро закончим начатое дело, так окажемся в моей квартире!
— Ты прав! Засиделись мы в гостях изрядно! Пошли! — улыбнувшись другу, Макс выбросил окурок в сторону и первым вошёл в барокамеру.
На полу плитка зелёного цвета, полностью заляпанная грязью и кровью. Стены и потолок из белой плитки, местами также запачканные кровью. По бокам стен врезаны вентиляционные отверстия, по которым поступает газ. В центре газовой барокамеры сидит девушка. Её ноги и руки скованны в медные кандалы. Лицо осунувшееся. С ресниц стекали крупные капли слёз и пота. Причёска уже давно не походила на девичью. Будто дворовой псине всю шерсть блохи закусали. Всё тело худое и грязное.
Максим подошёл к девушке. С ресниц пытаются сорваться слёзы. Присел на обои колени и прижал её всеми силами, словно родной отец собственную дочь, которую не видел уже лет тридцать, но пора дознавать.
— Что же ты творишь!? Марин, может, объяснишь, как ловкая девчушка попалась в лапы зверя!? — поинтересовался Макс.
— Я не стану ничего объяснять штабным крысам и предателям! Вы изменили родине, присягнув этому самому зверю! О вас наверняка чуть ли не песни слагают, мол, две русских свиньи оставили свой загон ради небольшой лужицы грязи в чужом дворе! Вы изменники родины и понесёте наказание! Ясно вам это!? — временами отплёвываясь, девушка говорила чуть слышно.
— Ну, нет родины! Это не наш мир, а значит, здесь мы ещё не рождены! Как ты это не поймёшь! Послушай, мы здесь лижем задницу фашистам только чтобы тебя вытащить отсюда и вернуться домой всем вместе! — Макс начал объясняться, словно нашкодивший мальчонка.
— Говори теперь! Они, как и всем предателям пообещали мир во всём мире, только у этого народа не будет больше счастья ближайшие семьдесят лет!
— Солнце, ты слышишь только себя, а то, что мы каждый день нарываемся на неопределенность, это тебя совсем не колышет! — за друга признался Альберт.
— Не называй меня так! Меня уже ничего не колышет! Скорей бы пришла моя очередь здесь сгореть! Это лучше, чем выслушивать всякий бред изменников!
— Мы спасём тебя!
— Как ты это сделаешь Макс? Вас же убьют? — вдруг переменилась в лице девушка.
— За нас не переживай! Главное чтобы хоть один из нас живым вернулся в квартиру и тем самым закрыл портал!
Я сейчас притворюсь раненным, Альберт подходит и хоронится у дверного проёма, а ты зовёшь охрану! — Максим пояснил план девушке. — Выведем тебя вместо тех двоих, а дальше будем полагаться только на коробку передач и педаль газа автомобиля!
Вдруг, неожиданно для ребят, снаружи завыла сирена. Послышались клич советских солдат и пение гильз ППШ. В барокамеру вошёл оберфюррер, чьё лицо уже врезалось в память друзей. Когда он вышел, Макс дал поручение другу действовать примерно по тому же плану, но уже без него. Времени на споры не было. Все трое вышли из газовой барокамеры и рассредоточились по сторонам.
