— Войска фронта, — продолжал Иван Ефимович, — еще в феврале вышли на восточное побережье Азовского моря, овладели Краснодаром и захватили небольшой плацдарм под Новороссийском. Однако дальнейшее наступление было задержано противником, перешедшим к траншейной обороне на заранее подготовленных рубежах. В последующем мы не раз начинали наступление с целью освобождения Таманского полуострова, но все попытки преодолеть Голубую линию успеха не имели. На сегодня противник продолжает удерживать Таманский полуостров и Новороссийск. Северо-Кавказскому фронту противостоит 17-я немецкая армия, в которой насчитывается свыше шестнадцати дивизий.
У нас некоторое время находился Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков. Перед убытием в Москву он провел глубокий разбор закончившейся операции и приказал нам готовиться к наступательным действиям. А вскоре мы получили директиву Ставки с требованием подготовить и провести новую наступательную операцию с целью разгрома 17-й армии и очищения Таманского полуострова от немецко-фашистских войск. Подготовка операции уже заканчивается. Поскольку вы еще не знаете ни противника, ни Голубой линии, ни местности, а здесь она особо сложная, то беритесь за изучение всего этого. Могу сказать, что в коллективе, составляющем штаб и все управления фронта, высокоподготовленные люди. Они быстро введут вас в курс дела.
Прошло два года войны. А она не щадит ни солдат, ни командующих. И я, всматриваясь в Ивана Ефимовича, старался заметить в нем изменения по сравнению с тем, каким знал его в Севастополе, но не увидел их. Он по-прежнему был в расцвете сил: стройный, энергичный и такой же простой.
Затем я представился членам Военного совета фронта генерал-майору Александру Яковлевичу Фоминых и генерал-майору Владимиру Антоновичу Баюкову. Генерал Фоминых выглядел тихим, скромным, сдержанным человеком, Он поинтересовался, где и в качестве кого я служил и знаком ли с горным театром боевых действий. Вскоре у нас с ним установились добрые товарищеские отношения. Генерал Баюков был несколько иным. Он держал себя внешне как-то горделиво, говорил резковато и преувеличенно громко. Потом выяснилось, что эта манера поведения не говорила о суровости Владимира Антоновича. Как я позже убедился, он был просто очень прям и категоричен в суждениях, но справедлив к людям.
Несколько позже я познакомился и вошел в близкий деловой и товарищеский контакт еще с одним членом Военного совета фронта — первым секретарем Краснодарского крайкома ВКП(б) Петром Иануарьевичем Селезневым. Он руководил партизанской борьбой на Кубани и поэтому сразу же ознакомил меня с деятельностью партизан в районе Новороссийска и на Таманском полуострове, подчеркнув, что с наступлением весны боевая работа их заметно активизировалась. А когда армии начнут наступать, то перейдут к более решительным действиям и партизаны.
Теперь мне надо было браться за свою прямую работу. У меня собрались начальники отделов штаба и начальники штабов родов войск и служб (я познакомлю читателей с ними по ходу повествования). Объявил, что буду заслушивать их доклады о работе на месте, в отделах и штабах родов войск, и отпустил всех для подготовки. А самому мне необходимо было увидеть командный пункт фронта. С офицером связи оперативного отдела капитаном Я. А. Гугняком мы зашагали по району его расположения.
— Это блиндажи оперативного отдела, — говорил и показывал капитан Гугняк. — Эти — разведывательного отдела, а несколько далее — артиллеристов. За блиндажами оперативного отдела — узел связи.
Мы зашли туда. Начальник узла связи подполковник Ханамиров, представившись, провел меня по блиндажам, соединенным между собой переходами.
— Здесь размещена различная аппаратура, составляющая узел связи, через который ведутся переговоры с Генеральным штабом, соседним фронтом, Черноморским флотом, Азовской флотилией, с армиями, входящими в состав фронта, и непосредственно с соединениями, — объяснял офицер.
Я увидел целый десяток телеграфных буквопечатающих аппаратов, на которых работали девушки. В штабе 7-й гвардейской армии такого крупного узла, конечно, не было.
Обойдя район КП, я убедился, что там располагались все те, кто постоянно крепкими нитями связан с войсками, кто собирает и концентрирует различные данные, необходимые командующему для принятия решения, координирует и согласовывает действия различных сил и средств, кто «просматривает» на большую глубину противника, кто принимает ответственные решения на действия войск по выполнению задач, поставленных Ставкой, и осуществляет руководство различными силами и средствами в операции. Здесь каждый отдел, каждое управление помещались не в одном, как в армии, а в нескольких блиндажах. И условия для работы хорошие — светлые блиндажи, рядом — бомбоубежища, неподалеку штабы родов войск и служб, узел связи, а метрах в 60–70 от штаба располагались командующий фронтом и члены Военного совета.
