Затем доложился мой заместитель по морской части контр-адмирал П. А. Трайнин. Он ознакомил меня с силами Черноморского флота и Азовской военной флотилии и сказал, что ему целесообразнее постоянно находиться на КП флота в Геленджике, где он всегда будет знать положение на Черном и Азовском морях и своевременно докладывать об всем мне. В случае оперативной надобности или по вызову он будет готов незамедлительно являться на КП фронта. А постоянно при штабе фронта находится морская оперативная группа, возглавляемая капитаном 1 ранга А. Т. Ивановым.
Я согласился с адмиралом.
О материально-техническом обеспечении войск мне поведал начальник тыла фронта генерал-лейтенант интендантской службы Николай Александрович Найденов.
Теперь мы с начальником оперативного отдела генералом П. М. Котовым-Легоньковым, его заместителем полковником С. С. Покровским и начальником разведывательного отдела генералом Н. М. Трусовым взялись рассматривать уже подготовленный план фронтовой наступательной операции. Изучив и проанализировав его, я заметил, что любой оперативный вопрос решался продуманно, действия различных сил и огневых средств по месту и времени скоординированы умело. Поскольку мне не пришлось непосредственно участвовать в разработке плана операции, то не берусь раскрывать этот процесс. Здесь же отмечу некоторое различие в планировании операции фронтового и армейского масштабов. Так, в этой фронтовой операции командующий фронтом поставил задачи армиям на глубину свыше 100 километров и определил характер оперативного взаимодействия между ними при решении этих задач. Выполнение их займет много времени. При ведении боев взаимодействие между соединениями, а также между родами войск и отдельными частями авиации командующий фронтом не организует, это входит в обязанность командования армий и отражается в армейских планах.
Имеется различие и в планировании артиллерийского обеспечения операции. Артиллерийское наступление планируется и организуется главным образом в звене армия — корпус — дивизия. Фронт же, определив направление главного удара и участки прорыва обороны, сосредоточивает туда максимум артиллерийских средств, обеспечивающих успешное выполнение задач. Кроме того, часто, как это сделано в плане предстоящей операции, определяет продолжительность артиллерийской подготовки и основные узлы сопротивления, которые надлежит подвергнуть особо мощному огневому воздействию.
Что касается планирования применения авиации, скажем так: фронт обычно выделяет для армии какие-то силы штурмовой и бомбардировочной авиации для авиационной поддержки наступающих войск, и это находит отражение в армейском плане операции. А задачи активной борьбы с авиацией противника путем нанесения ударов по аэродромам, а также в воздушных боях над полем боя, нанесения ударов по резервам врага в оперативной глубине и надежного прикрытия своих войск от ударов с воздуха планирует, главным образом, штаб фронта, и отражается это во фронтовом плане операции.
В процессе изучения оперативной обстановки на фронте, при рассмотрении планов начальников родов войск и служб я старался понять не только содержание документов, но и получше узнать самих людей, с которыми предстояло работать вместе каждый день и каждую ночь, их штабную квалификацию, и не мог не почувствовать того, как возмужали люди, как зрело судят о решаемых задачах. В каждом из них виделась большая эрудиция, жизненный и боевой опыт, уверенность в себе. Особенно сильно выглядели командующий артиллерией генерал-лейтенант А. К. Сивков, начальник оперативного отдела генерал-майор П. М. Котов-Легоньков, начальник разведывательного отдела генерал-майор Н. М. Трусов, начальник связи генерал-майор Ф. К. Гончаренко, начальник штаба артиллерии генерал-майор артиллерии М. Н. Журавлев и начальник штаба инженерных войск полковник Б. В. Баданин.
В течение этих дней я не раз встречался со своим заместителем по политической части полковником Василием Константиновичем Цебенко. В нем сразу можно было увидеть закаленного большевика, работоспособного и умудренного опытом политработника, болеющего за дело, простого и прямолинейного человека. В последующем я увидел в нем блестящего организатора партийно-политической работы, прилагавшего много усилий, чтобы парторганизация и коллектив штаба в целом были способны решить самую трудную задачу. Василий Константинович всегда нес людям уверенность и радость. Открытый взгляд, добрая улыбка, простота и правдивость — все это притягивало к нему бойцов и командиров.
Все эти люди являлись, по существу, самыми ближайшими помощниками начальника штаба фронта, его опорой в работе.
Дня через два-три, считая, что достаточно глубоко разобрался в обстановке и с положением дел в войсках фронта, я направился к командующему.
— Ну, какое впечатление произвели на вас, Иван Андреевич, наши фронт и штаб? — спросил Петров.
