Перед вечером на командный пункт прибыл И. Е. Петров. Он вызвал меня, П. М. Котова-Легонькова, Н. М. Трусова и А. К. Сивкова. У командующего сидел член Военного совета В. А. Баюков. Каждый из нас чувствовал себя как-то неловко и раздумывал, в чем именно упущение. А Иван Ефимович, всегда сознававший свою особую ответственность за ход операции, по-моему, переживал больше всех. Ведь с него главный спрос.
Командующий не мог не заметить нашего настроя и, видимо, поэтому мягко и негромко сказал:
— Положение дел под Новороссийском Военному совету известно. А вот что штаб знает о делах в 56-й и 9-й армиях и как он оценивает обстановку в целом за фронт, прошу Ивана Андреевича доложить.
Я, развернув карту, сказал, что в полосах наступления 56-й и 9-й армий никаких изменений в положении противника, действующего на главном оборонительном рубеже, не обнаружено. И ни на одном участке, где проводилось наступление передовых отрядов этих армий, вклинения в оборону врага не обозначилось.
— И что это, по-вашему: наш оперативный просчет в операции, срыв наступления или нечто поправимое? — спросил командующий.
— Штаб фронта твердо считает, — продолжал я, — что это не оперативный просчет, и нам не потребуется вносить никаких существенных поправок в решение. Главная причина нашего неуспеха в особо прочной обороне врага. Значит, потребуется вносить только отдельные коррективы.
— В чем же мы недооценили вражескую оборону? — спросил Иван Ефимович.
— Мы правильно считали, что оборона на южном фасе Голубой линии, и особенно в районе Новороссийска, является самой прочной по сравнению со всеми другими участками. Мы также не ошибались, что в районе цементного завода и в самом городе противником создана целая система оборонительных сооружений, обеспечивающая небывало высокую плотность огня. Но мы не предполагали, что гитлеровцы смогут так быстро возвести в городе и порту множество таких сооружений дополнительно, ко многим домам присоединить доты, что позволило им образовать крупные опорные пункты и узлы обороны. Доты и блиндажи в большинстве своем очень прочные — толщина бетонных стен превышает полметра, потому они мало уязвимы даже при прямых попаданиях снарядов. А на горах, окаймляющих Новороссийск, особенно на горе Сахарная голова, господствующей над всем районом, противник создал трехъярусные огневые линии. И это оказалось для нас новым.
Немаловажное значение имеет и тот факт, что вражеское командование удачно использовало гористую местность для сохранения живой силы, расположив ее до поры до времени на обратных скатах во множестве глубоких щелей, в траншеях и других укрытиях. В этих условиях огонь «катюш» был малоэффективен.
— Значит, наши разведчики плохо работали, если не вскрыли с необходимой полнотой огневые средства противника, — заметил Иван Ефимович.
Начальник разведки генерал Н. М. Трусов оправдываться не умел, но доложил, что более полно вскрыть огневую систему противника не позволили сам город и горно-лесистая местность.
— В главном-то противник оценивался нами правильно, — сказал Иван Ефимович. — А что касается создания в районе Новороссийска сильной крепостной обороны, то это дело новое, такого мы все же не ожидали. Подтвердилась истина, что даже и при правильной оценке противника многие моменты остаются неучтенными. Неуспех первого дня еще не говорит о нашем оперативном просчете, о срыве наступления. Будем еще наращивать огневую мощь артиллерии и авиации в районе Новороссийска и продолжать душить гитлеровцев, чтобы создать лучшие условия для нового нашего штурма. Аркадию Кузьмичу следует сейчас же выехать в 18-ю армию и вместе с генералом Кариофилли продумать вопрос использования артиллерии всех калибров. — Обращаясь ко мне, Петров добавил: — Передайте, Иван Андреевич, Вершинину, чтобы он дополнительно выделил в распоряжение Леселидзе дивизию бомбардировщиков и два полка штурмовиков для борьбы с артиллерией и резервами противника. А командармам 56-й и 9-й прикажите активизировать наступление вводом более сильных передовых отрядов. В отношении наращивания сил в районе Новороссийска я уже дал указание Леселидзе. Он должен в течение ночи переправить второй эшелон бригады Потапова, полк 318-й дивизии и ввести в бой все силы группы Шварева с плацдарма Мысхако.
В блиндаж командующего фронтом вошел Маршал Советского Союза С, К. Тимошенко. Хотя он хорошо знал события на всем фронте, но все же заслушал доклад Н. М. Трусова о противнике, а затем и И. Е. Петрова об оценке обстановки и его решение, а в заключение сказал:
— Значит, я недаром нацеливал ваше внимание на подавление огневой системы немцев в Новороссийске и прилегающих горах. Это — огромный взаимосвязанный узел. И его надо разбить огнем же. Вот вам и задача…
