А на сухопутных участках 18-й армии, разделенных Цемесской бухтой, в то же время были свои горячие дела. Когда десантные отряды высаживались на берег и завязывали бои, здесь артиллерийско-минометный огонь тоже достигал наивысшего темпа. А когда ударили «катюши» и огневой артиллерийский вал был перенесен на некоторую глубину, то тут же в черное небо взметнулись зеленые ракеты и полки 18-й армии пошли на штурм врага: с северо-востока — 318-я дивизия полковника В. А. Вруцкого и штурмовой отряд 55-й гвардейской стрелковой дивизии, а с юга, с плацдарма Мысхако, — 83-я морская стрелковая бригада подполковника В. И. Козлова и 8-я гвардейская стрелковая бригада подполковника Э. Шейна. Войска наносили удары по врагу в районе Новороссийска одновременно с трех сторон. Но несмотря на мощный огонь и смелые удары пехоты, обе группы 18-й армии не смогли захватить даже передовые траншеи врага.
Гитлеровцы, укрывшиеся в глубоких траншеях, дотах, дзотах, оказывали сильное огневое сопротивление. Ночью мы могли видеть на поле брани только огненную бурю: вспышки орудийных выстрелов, взрывающихся снарядов, мин, бомб и горящие стрелы пулеметных трасс. Поэтому все ждали рассвета, чтобы более определенно разобраться в обстановке. А когда он настал, тоже невозможно было определить, где точно проходит линия фронта, кто где наступает или обороняется, так как все поле боя говорило языком огня с обеих сторон. В эти же часы били в полную силу артиллерия и минометы 56-й и 9-й армий, пошли в наступление их передовые отряды.
С приходом утра увеличилась опасность воздушных налетов врага. Ждать долго не пришлось. Появилось несколько групп бомбардировщиков. Они начали кружиться над полем боя, переваливаясь с одного крыла на другое, высматривая, куда выгоднее сбросить смертоносный груз. Но в это время наши истребители уже были в небе над территорией противника и тут же атаковали вражеские бомбардировщики. Разгорелся воздушный бой. Мы видели, как самолеты врага стали сыпать бомбы на берег, в воду и даже на свои тылы. А два бомбардировщика с длинными дымовыми хвостами круто пошли к земле.
Вслед за истребителями вступили в бой штурмовики. Они с бреющего полета бомбили и расстреливали скопления немецких войск и артиллерию на огневых позициях. В какие-то минуты артиллерия снизила темп стрельбы. Но именно в это время над полем боя повис новый тяжелый и ровный гул — это волна за волной шли на Новороссийск ваши бомбардировщики.
Находившийся на НП фронта командующий 4-й воздушной армией Константин Андреевич Вершинин видел эти боевые дела своих летчиков лучше всех нас, радовался их успехам. Он называл фамилии командиров эскадрилий, звеньев, и чувствовалось, что умом и сердцем он вместе со своими питомцами над полем боя.
А враг не уступал. Ошеломленный нашим ударом поначалу, он вскоре пришел в себя и мощным огнем смог отразить натиск частей 18-й армии на обоих сухопутных участках. И хотя по требованию командарма Леселидзе с утра командиры соединений вводили в бой резервы, а артиллеристы снова не раз бросали массированный огонь на передний край врага, успех, однако, здесь достигнут не был. И по личным наблюдениям и докладам начальника штаба 18-й армии Н. О. Павловского было видно, что противник почти всюду остановил наступление наших войск. Начались тяжелые уличные и траншейные бои.
И хотя мы знали, что командарм К. Н. Леселидзе руководил действиями всех сил безукоризненно, Иван Ефимович все же посчитал, что на ход сражения под Новороссийском нужно реагировать не только властью командующего армией и силами, находящимися в его распоряжении, но и непосредственно конкретными решениями командующего фронтом. И он тут же перебрался на НП генерала Леселидзе, забрав с собою командующего 4-й воздушной армией К. А. Вершинина, и приказал командующему флотом Л. А. Владимирскому и командиру высадки Г. Н. Холостякову прибыть туда же. Георгий Никитович сразу же доложил о потерях морских судов за первую ночь и утро 10 сентября. Они оказались сверх ожидания довольно большими. Это сразу же отрицательно сказалось на выполнении флотом двух ранее планируемых оперативных задач: подвозе резервов и техники на плацдарм и борьбе с плавсредствами противника на морских коммуникациях и в Керченском проливе.
Оценив создавшееся положение на фронте под Новороссийском, И. Е. Петров пришел к выводу, что большинство огневых средств противника (доты, дзоты) оказались не подавлены, передний край Голубой линии еще остается в руках врага, что пробить брешь в его обороне вероятнее всего удастся на участке, где высадился правофланговый отряд — 1339-й стрелковый полк С. Н. Каданчика. Именно оттуда лучше будет потом нанести удар по флангу и тылу противника и помочь 318-й дивизии, наступавшей по суше со стороны цементных заводов. И он тут же дал указания командарму К. Н. Леселидзе нарастить огневую мощь в районе самого города, ввести в дело все силы с плацдарма и в течение ночи переправить через Цемесскую бухту на плацдарм второй эшелон 255-й бригады Потапова и 1337-й стрелковый полк 318-й дивизии.
