– Я не стану говорить, будто мне не понадобилось несколько дней, чтобы унять боль. Но она наделала столько шума своим фондом, и да, я знаю, что через несколько недель у нее еще запланирован гала-концерт, чтобы добавить шумихи, но она заставила себя сделать хоть что-то хорошее. Вот тебе и лимонад.
– Я удивляюсь, как она вообще смогла родить на свет кого-то вроде тебя.
– Гены Салливанов сильнее, чем гены Дюпон.
– Макинтош.
– Что, прости?
– В восемнадцать лет она официально сменила имя на Шарлотту Дюпон, но до этого она была Барбарой Макинтош.
– Макинтош, как яблоко? – Она рассмеялась. – Почему я никогда об этом не знала?
– Это казалось неуместным.
– Ну, Барб давным-давно стала досадной помехой на моем жизненном пути. А что до остального, то я действительно чувствую себя здесь в безопасности. Полиция ведет расследование, у них есть несколько версий, которые мы сможем обсудить позднее. Но я чувствую себя в безопасности, я счастлива, а еще ко мне на лето приехал папа. Готова поспорить, что Лили с дедушкой добрались до мостика и теперь сидят и наслаждаются прекрасным видом и мартини. Нам стоит к ним присоединиться.
– Я бы не отказался от пива.
Она снова взяла его за руку:
– Пойдем возьмем тебе пива.
После напитков и легкого ланча Кейт пошла прогуляться с Лили, чтобы дать отцу и сыну побыть вдвоем.
– Ты можешь составить мне компанию, пока я распаковываю вещи. Я тосковала по твоему обществу больше, чем по изумрудной серьге, которую потеряла в прошлом месяце.
Когда они вошли в главную спальню, Лили направилась прямиком в гардеробную. Остановилась, покачала головой. Следов чемоданов заметно не было, а ее косметичка вместе с фирменными духами уже стояла на туалетном столике.
– Я должна был догадаться. Я сказала Консуэле, чтобы она не беспокоилась об этом.
– Беспокойство – это ее религия.
– Ну, я не жалуюсь.
Она переместилась в гостиную, заняла один угол дивана и пригласила Кейт присоединиться. Затем указала на лес лилий, расставленных по всей комнате.
– Твоих рук дело?
Кейт послала ей лукавый взгляд.
– Твоего возлюбленного.
Взгляд Лили смягчился.
– Разрази меня гром, если я когда-нибудь просто задумаюсь о том, чтобы снова взяться за работу, из-за которой мне придется уехать на четыре месяца.
– Мы отлично провели время, и здорово было побыть с ним наедине какое-то время. Но ты оставила после себя дыру, бабушка Лили. Огромную дыру.
– Я эгоистична, и мне нравится слышать такое. Но сейчас, когда мы, девочки, остались вдвоем, – она наклонилась вперед, – расскажи мне все.
– С чего мне начать?
– Девочки. – Лили указала на себя, затем на Кейт. – Со своего возлюбленного, конечно. Он придет на ужин в честь нашего возвращения домой, который, как я знаю, Консуэла планирует устроить сегодня вечером?
– Мы насладимся твоей любимой запеченной в меду ветчиной, глазированной коричневым сахаром, но не выдавай меня.
Лили скопировала Консуэлин жест с сомкнутыми губами и ключом.
– А Диллон?
– Я не смогла уговорить его приехать – думает, что мы с дедушкой должны побыть с тобой. И у него есть уважительное оправдание: он должен поужинать со своими дамами и Рэдом. Но он приедет около девяти. Диллон не хочет, чтобы я оставалась в коттедже одна, пока… ну, пока.
– Я знаю, что буду чувствовать себя спокойнее, когда он приедет. Это просто дополнительная, но приятная мера предосторожности. – С искренним вздохом Лили сбросила туфли. – Я знаю, что он делает тебя счастливой, потому что я это вижу. И поскольку он остается с тобой на ночь, тебя ждет приятный тестовый заезд.
– Бабушка Лили. – Кейт опустила взгляд в пол и покачала головой. – Неудивительно, что я скучала по тебе.
– А как поживают остальные на ранчо? Мне нужно съездить туда, посплетничать с Мэгги. Нет ничего лучше, чем сидеть за столом на ферме, пить домашнее вино и перебирать грязное белье.
– У них все замечательно. По уши в делах. Они нанимают людей, берут студентов – я думаю, вы это знаете. Тем не менее работы у них очень много. Это настоящая полноценная жизнь, и кто-нибудь из них всегда придумывает способ дополнить ее. Бабушка прядет шерсть. Пряжа. Пряжа из шерсти. На настоящей прялке.
– Я раньше знала, как это делается, но уже все забыла. Попрошу ее показать мне. И Рэд полностью оправился?
– Снова ловит волны, чинит двигатели, готовит масло, сыр и все, что попросит бабушка.
– И никакой ясности в том, кто, что, почему и как?
– Насколько я знаю, нет, и думаю, они бы мне сказали. Диллон наполовину, да что там – почти полностью убедил меня в том, что Спаркс сам ударил себя заточкой, чтобы дать своему адвокату повод ускорить процедуру условно-досрочного освобождения. Если на секунду забыть про это и принять во внимание, что Рэд был полицейским и кто-то мог затаить на него обиду, и то же можно сказать про того адвоката, что у Денби в тюрьме были враги, то связь рассыпается.
Лили потерла ногу Кейт своей ступней.
– Кого ты пытаешься убедить, милая? Меня или себя?
– Возможно, нас обеих, – призналась Кейт. – Я знаю, что должна жить своей жизнью, быть Кейт. Это урок, который мне пришлось усваивать несколько раз, но усвоила я его твердо.
